– Сапалер, мы начинаем выходить, как только заканчивается артобстрел, – вышел я на него по рации.
– Мои тоже выдвигаются, – ответил он.
Когда смолкли выстрелы с нашей стороны, я дал команду первой группе выдвигаться вдоль стены школы, которая прикрывала пацанов до самого угла. Как только они попытались выйти из-за угла, их накрыло 82-ми минометами и сбросами с птичек. В воздух взлетела земля вместе с мусором и кирпичами, раскидав тела пацанов в разные стороны как кукол, набитых соломой. Школа была отлично пристреляна украинскими минометчиками, и они положили всю группу одним залпом. Буквально за минуту половину группы задвухсотило, а вторая получила ранения разной степени тяжести. Мне стало больно и тоскливо. Мямля был моим приятелем, и я не видел, двести он или триста.
– Жанат… Вытаскивайте их и пробуйте пройти дальше, – отдал я команду второй группе, с ужасом понимая, что там сейчас может повториться такая же история.
– Сейчас сделаем! Оттащим и проскочим, – со злой решимостью ответил он и стал продвигаться тем же маршрутом. Они начали оттаскивать тела пацанов и тут же попали под плотный огонь пулеметов и РПГ. Одна из гранат попала точно в угол школы и отколола от нее кусок бетона, который разлетелся в разные стороны каменным фейерверком.
– Жанат! Не стойте! Бегите, пока вас не выкосило, – не выдержав напряжения, заорал я, понимая, что они меня не услышат.
Они собрались в двух метрах за углом и пошли на штурм по команде Жаната. Пацаны, с которыми я отбывал, шутил, вместе пил чай и ел. Пацаны, с которыми я записался сюда и которые сами выбрали меня командиром. «Я не выбирал это. Я не выбирал посылать их туда. Я просто согласился быть старшим нашей группы в учебке. Я взял на себя ответственность, которую никто не хотел брать. Но откуда я знал, какая у этого цена на войне?» – хаотично мелькали мысли в моей голове.
Они доверяли мне и верили, что я сделаю так, чтобы с ними все было хорошо… Они пошли на штурм, к этим проклятым двухэтажкам, а я смотрел им в спины. Знакомые силуэты удалялись от меня и врезались в память. Я знал, что бой будет тяжелым. Но выбора не было. Кто-то должен был выполнять эту работу. Я – свою, они – свою. Но мозг взрывался от раздвоенности. Я как простой, такой же как они, пацан, Коля Тельник, хотел орать им: «Не ходите туда, пацаны! Там палево! Там все будет очень плохо», но как боец ЧВК «Вагнер», подписавший контракт и как командир Тельник, у которого есть свои командиры, не мог не посылать их туда, где на каждом кубическом метре воздуха летало по два кубических метра осколков и пуль. Я хотел не смотреть на это, но не мог. Я видел, как они побежали к лестнице и как стали падать один за другим. Я видел, как рядом с ними щелкали пули, видел, как пули попадали в них. В еще живых, дышащих и чувствующих боль. «Многие люди думают, что выбор – это между плохим и хорошим… А большинство выборов – между плохим и очень плохим», – вспомнил я слова одного старого зека, с которым сидел в одной хате. «Так вот, о чем ты говорил, старый урка, объясняя нам суть этой жизни», – успел подумать я и увидел, как возле пацанов взорвался ВОГ.