– Лестницы контролили, чтобы никто не поднялся. Страшно было. И гранату не кинешь… Там же наши.
– Что дальше?
– Стали издеваться над ними… Орать там всякую хуйню: «Русские свиньи! Пидары! Жить хотите?» и бить их. А наши просили их не убивать… Умоляли… – виновато посмотрел на меня Мулатцо, как будто это он стоял там на коленях и просил пощады.
– Прямо все? – не выдержал Флир.
– Да откуда я знаю, я же наверху был. Может, и не все, а Минус один. Из-за него все… – он глубоко вздохнул, набирая воздух в легкие. – В итоге, слышим, как старший группы говорит: «Снимай все на видео. Нам нужно для отчета». И следом нечеловеческий крик. Такой, даже не крик, а визг и хрипы. И стали они там орать и просить не убивать их. Ужасные крики! Нечеловеческие! Ну и стало понятно, что они их там режут на глушняк, как свиней на бойне. Они там что-то орали еще…
– Кто? Грузины или наши?
– И те и другие… – затягиваясь, ответил Мулатцо. – Все орали. Очень сильно, – лицо его стало отстраненным, а взгляд застыл, как будто он внезапно переместился в то утро, в двухэтажку.
– Мулатцо! – крикнул я, и он посмотрел на меня, словно не понимая, где он находится. – Дальше, что было?
– Дальше… Дальше они попробовали зайти на второй этаж и нарвались на нас. Мы стали перестреливаться и гранаты им кидать. Пару человек завалили. Они тоже стали нам гранаты кидать, но ничего не получалось. Орали, чтобы мы сдавались, мол, сохранят жизнь… Но после того, что мы там слышали, хер мы поверили, – он посмотрел на меня. – В общем, я так по звукам понял, что они им всем головы отрезали, и пацаны там без голов лежат.
– Грузины, значит? В черной форме? – переспросил Тельник.
– Да… – кивнул Мулатцо и прикурил новую сигарету от бычка. – Они же выходили с вами на связь. Я слышал, как командир их говорил с кем-то по рации Минуса?
– Да, – кивнул Пикша. – Сказал, что все мертвы и предложил прислать еще группу, что бы ей тоже отрезали яйца.
– Ну они пару раз еще попытались, и мы отбились, но силы были на исходе. С вами вот на связь выходили, просили помочь и все думали, заберете вы нас или бросите подыхать, – посмотрел он на нас.
– Получилось же все, – улыбнулся я.
– А могло и нет! – скорчил зверское лицо Мулатцо. – Во-первых, страшно было, пиздец! Патронов почти нет. Гранат по одной штуке для себя оставили, – чуть быстрее заговорил он. – В тот день у меня чуйка была… Реально, волчья чуйка, что мы сегодня умрем. К вечеру, часиков в пять, у меня ноги сами по себе стали трястись от страха и истощения… Страх был невыносимый, животный, – опять завис он. – И тут слышу: «Мулатцо! Мулатцо!» Я подхожу к окну, зная, что меня там никто не подстрелит, а пацаны показывают на свое оружие, типа спрашивают: «У вас есть что-нибудь?» Я делаю руки крестом, что означает: «У нас нет ничего!» У меня реально было две гранаты и один рожок был неполный. У остальных тоже по одной гранате и по рожку неполному. А дальше вы все знаете…