– Бывает… С ума сошел от контузии, видимо, – улыбнулся Цахил. – Чуть не перестрелял своих. Что-то ему кажется постоянно, что он в аду.
– А что нам с ним делать? – выпучил глаза Хенкель. – Как его везти?
– Да не ссы. Докток его подколол чем-то. Он сейчас смирный. Да и вон, второй с вами поедет. Если что… Бей ему промеж глаз с приклада.
– А куда его?
– В Зайцево. Вот, – протянул он мне его автомат, – это его.
Мы загрузились в «Оку», уместившись втроем с контуженным на заднее сидение. Боец держал его с одной стороны, я прижимал его с другой, а Хенкель рулил машиной.
– Хенкель, братан? У меня тут на ангарах шмурдяк мой. Давай заскочим по-бырому, я свои вещички заберу, чтобы не растащили, – попросил его второй трехсотый.
– Только очень быстро! – кивнул Хенкель.
Он съехал с основной дороги, резво подрулил к ангарам сзади и резко затормозил у них.
– Поможешь донести?
– Давай, – открывая дверь, пообещал Хенкель. – Фремия, мы быстро.
Они оба резко вышли из машины, и я остался один с контуженным, который мычал и пускал слюну. Я сидел и смотрел, как Хенкель с трехсотым подошли к ангару. В ту же минуту прозвучал взрыв, подкинувший Хенкеля вверх. Они разлетелись в разные стороны и стали отползать в противоположные направления. «Птица?» – подумал я, хватая автомат и контуженного, пытаясь вытащить его из машины.
– Кто тут?! Пароль? – заорали из ангара.
– Мы свои! Свои! – стал орать трехсотый. – Из разведки!
Контуженный ошалело оглядывался по сторонам, и на минуту мне показалось, что даже пришел в себя.
– Накат! Накат! – стал повторять он. – Держи сектор…
Из ангара появилась голова бойца, которого я не спутал бы ни с кем.
– Маргер! Мы свои! – закричал я ему по-узбекски. – Не стреляйте! Это Фремия.
Маргер что-то крикнул в подвал ангара, и я побежал к нему, волоча за собой контуженного. Добежав до Хенкеля, я увидел, что он весь пробит осколками и, передав контуженного Маргеру, потащил его в подвал. Следом за нами поковылял трехсотый, который получил еще одно ранение.
– Откуда это по нам прилетело? – спросил я его.
– Вы растяжку дергали! – пояснил мне Маргер. – Чтобы ДРГ не ходил, тут растяжка стоял.
Мы занесли Хенкеля вниз и передали его медикам третьего взвода, которые базировались тут. Подождав, пока его осмотрят и перемотают, я забрал всех троих и быстро поехал в Зайцево.
– Вот и закончилась моя карьера механика-водителя… – стонал по дороге Хенкель.
– Еще вернешься, братан. У тебя ничего серьезного нет, – подбадривал я его.
– Ебааать! Ебааать! – орал контуженный, подпрыгивая на кочках.
– Шмурдяк-то я забрал! – улыбался трехсотый, позывной которого я так и забыл спросить.