После взятия соседним взводом позиции «Железный лес», мы пошли штурмовать находившийся чуть сбоку обычный лес, который назвали «деревянным».
– Мужики, это ваш первый штурм, поэтому слушаем меня внимательно, – начал говорить Гаврош. – Вам может быть страшно, но это нормально. Страшно всем. Главное, смотрите, что делаем мы, и делайте то же самое. Ясно?
– Да, – кивнули мы головами, с напряженными и немного испуганными лицами.
– Впереди будет их опорный пункт. Идем потихонечку, пока не начнется стрельба. Как только начнут стрелять, падаем, занимаем оборону, а дальше по обстоятельствам решим, как их лучше выкуривать оттуда.
Мы выстроились в линию и с разрывом в пять метров стали продвигаться вперед по двум сторонам густо заросшей кустарником и деревьями посадке. Колючки акации и терна постоянно цеплялись за амуницию и выдавали мое движение. От переживаний и тревоги я постоянно оглядывался на командира, чтобы не пропустить его приказ, и чтобы было чуть спокойнее. Его уверенный вид внушал мне, что мы делаем все верно и у нас все получится. Впервые там в посадке я узнал, что такое прилив адреналина. Это было очень необычное чувство, которое охватило меня с ног до головы. Мысли вдруг стали четкими и прозрачными и завертелись в голове с необычайной скоростью. Все инстинкты и органы обострились до предела, а тело наполнилось пружинистой силой.
«Ложись!» показал рукой командир, и я упал на землю прямо посередине открытого участка. В пяти метрах от меня находился мощный пенек от упавшего дерева, я пополз в его направлении. Магазины, которыми была набита разгрузка, сползли на живот и цеплялись за землю. Инстинктивно я встал на карачки и, как маленький кабанчик, быстро перебирая руками и ногами, побежал на четвереньках к заветному укрытию. Добравшись до пенька, я перевернулся на спину, спрятался за ним и передернул затвор. В этот момент я заметил командира, который улыбнулся мне и показал знак, что одобряет мой маневр.
Наши, кто был впереди, обнаружили тогда украинскую фишку и зачистили ее. После этого началась стрельба, украинцы стали накладывать по нам из АГС. Несколько гранат разорвалось от меня метрах в пяти, и, к моему счастью, осколки ушли в сторону. Я лежал и чувствовал запах пороха, которым были начиненыВОГи . Стало страшно. Тело парализовала предательская слабость, мне захотелось, как ящерице, двигаясь всем телом, поглубже закопаться в землю и спрятаться от стрельбы и взрывов.
Я увидел, как командир открыл ответный огонь, и меня отпустило. Я перевернулся на живот, высунулся из-за пенька и стал стрелять в сторону противника. Как мне показалось, все мои десять магазинов я расстрелял за пять минут боя. Когда они закончились, я достал из рюкзака полуторалитровую бутылку, забитую патронами, вскрыл ее и стал набивать магазины. Рядом со мной мой приятель Январь стал стрелять по укрепу из РПГ, которым он научился пользоваться. Украинцы не сдавались, и именно тогда я понял, что кина с победными атаками не будет.