Он стал показывать нам фотографии и параллельно комментировать их.
– Вот этот вот ограбил мирных жителей. Царствие ему Небесное. Вот этот – наркотики у хохлов забрал и решил попробовать; Царствие Небесное. Вот этих наградили увольнением за отличную работу, но они решили совершить разбойное нападение на местных жителей. Царствие им Небесное. Вопросы есть у кого-нибудь?
Все было понятно, но как я и предполагал, нашлась какая-то чесотка, запустившая цепную реакцию бубнежа, который быстро стал перерастать в недовольный гул. Но мужчина, видимо, уже был готов к этому икатать вату не стал. Раздалось несколько выстрелов в воздух, которые оглушили и подавили недовольство.
– По-моему, еще не все из вас поняли, куда вы попали, – чуть повысив голос, сказал он.
– Тут, как вам и говорил Первый, действуют свои законы, и каждый из вас может легко попасть на эти фотографии, став наглядным пособием для тех, кто приедет после вас. Те, кто хочет стать иллюстрацией и наглядным пособием прямо сейчас, шаг вперед! – он выждал положенные пять секунд и продолжил: – Если желающих нет, разойдись по казармам! Свет мы гасим и не зажигаем. Будете чем-то светить, сюда прилетит «Хаймерс», и на этом ваш контракт закончится… Как это было неделю назад. Пятьдесят человек из-за чьей-то тупости уехали домой в пакетах. Одно в этом хорошо… Ваши родные получат деньги за ваши бесполезные жизни.
В казармах, кромешконарей , не было ничего. Только деревянные двухъярусные койки, сбитые из брусьев и досок. На некоторых уже лежали храпящие тела, но большинство еще были свободны. Мы зашли и упали рядом, на свободные места.
– Пока все идет как надо, – подвел итог сегодняшнего дня Зибель.
– Чайку бы подварить, но у нас егоотмели , поэтому обойдемся тем, что Бог послал. Здоровым сном! – снимая обувь, прокомментировал ситуацию Робинс.
–Рубимся, – сказал я, растягиваясь на разложенных по шконке штанах и теплом бушлате.
Укладываясь, я вспомнил наш барак, в котором мы провели вместе много лет. Барак – это такая тема на зоне… Барак кипит двадцать четыре на семь. На зоне нет такого, чтобы отбой, – и все спят. Барак – это все время гул: «Гу-у-у-у!..» Движуха. Кто-то собирается на работу, кто-то с нее пришел, кто-то болеет, кто-то инвалид. В последнее время начали видеокамеры кругом тыкать, напрягать, чтобы потише стало. А раньше… чисто улей! Поэтому найти себе место, где-то упасть – без проблем. Заключенный никакого дискомфорта от шума в бараке или камере не испытывает. Тем более, мы ехали, я уж не знаю, как долго – сутки, а то и больше! Ехали, летели, ехали. В общем, зашли и упали.