Я смотрел на мелькавшие за окном бескрайние донские поля, некогда отвоеванные моими предками-казаками у народов степи, и внезапно вспомнил слова из «Ветхого Завета», из главы «Исход»: «…И сказал Моисей народу: помните сей день, в который вышли вы из Египта, из дома рабства, ибо рукою крепкою вывел вас Господь оттоле…» Наше рабство закончилось. Впереди нас ждали трудности и лишения военной пустыни, чтобы выбить из нас наше прошлое и, закалив, превратить в людей, которые будут способны войти в новый мир.
Проехав какое-то время, мы остановились на границе между Россией и Луганской Народной Республикой. В автобус вошел пограничник с автоматом, свободно висевшим у него на одноточечном ремне. Автомат вроде бы болтался, но было видно, что он в любую секунду может им воспользоваться. Отслужив сам в погранвойсках, я знал, как происходит подобная процедура досмотра. Несколько раз участвовал в заслонах, когда к границе рвались бандформирования. У досмотра есть своя форма и процедура. Пограничник не просто ходит по автобусу, – он внимательно вглядывается в глаза и лицо каждого пассажира. И, по известным ему критериям и особенностям в мимике и поведении, понимает, есть ли смысл проверять человека дополнительно или нет. Я сидел в конце автобуса и внимательно наблюдал за его поведением. Этот серьезный взрослый мужик в военной форме пограничника и бронежилете с запасными магазинами вел себя неправильно. В его лице и глазах не было необходимой настороженности. Он смотрел в лица сидящих и раз за разом повторял: «Здорово, мужики! Здорово, мужики!» И в этом его «здорово, мужики» было и понимание, куда и зачем мы едем, и сочувствие этому факту, и уважение к нашему выбору, и грусть от того, что вернутся оттуда не все… Он закончил обход и перед выходом еще раз оглядел нас, кивнул и просто сказал: «С Богом!» Он вышел, и автобус повез нас дальше. Сколько мы ехали, сказать было трудно. Когда трясешься сутки-двое, все сливается.
По прибытии в темное место, где невозможно было различить что-либо в метре от себя, нас выгрузили и построили для последнего инструктажа. Все происходило бегом и создавало неразбериху. Нас собрали в столовой, в которой было освещение, и невзрачный человек, с усталым лицом, как бы говорившим «друзья, ничего личного, просто работа», обратился к нам спокойным и тихим голосом. Казалось, он специально говорил тише, чем нужно, чтобы заставить нас прислушаться и перестать шептаться и разговаривать.
– Я буду краток и просто проиллюстрирую то, что вам нужно знать. В картинках это доходит быстрее.