Для него я была функцией.

Говорящим навигатором.

«Ну же, посмотри на меня!» — кричал мой внутренний голос. — «Я тут, я живая, я пахну твоими любимыми духами (я читала в интервью, что тебе нравится сандал)! Хватит спрашивать про смету!»

Но он не смотрел.

И это игнорирование действовало на меня хлеще любого флирта.

Это была пытка равнодушием.

Я чувствовала себя невидимой, и от этого мне хотелось сделать что-то безумное, чтобы он меня заметил. Громко рассмеяться? Споткнуться? Уронить папку?

Мы подошли к лестнице.

Лифт у нас, как водится, не работал («Профилактика», — гласила табличка, висевшая там со времен перестройки).

— Нам на четвертый. Придется пешком.

Давид лишь кивнул и легко взбежал на первую ступеньку.

Я поплелась следом.

И тут мне открылся вид.

Ох, девочки.

Вид сзади.

Брюки сидели на нем идеально. Когда он поднимался, мышцы бедер напрягались под дорогой тканью. Я видела, какая у него мощная спина, как двигаются лопатки под пиджаком.

Я шла сзади, уставившись на его задницу, как маньяк. Я буквально гипнотизировала его ягодицы.

«Алиса Викторовна, кандидат наук, 32 года. Диагноз: спермотоксикоз в терминальной стадии».

— Вы не устали, Алиса? — он вдруг остановился на пролете и обернулся.

Я чуть не врезалась в него носом.

— Нет! — выдохнула, хотя дыхание сбилось к чертям (от вида, а не от лестницы). — Спорт — это жизнь.

Он посмотрел на меня сверху вниз.

Солнце из окна падало на его лицо, делая глаза почти янтарными.

— У вас пульс частит, — заметил он спокойно. Без улыбки. Просто констатация медицинского факта. — И щеки красные. Вам бы кардио проверить.

Он развернулся и пошел дальше.

Кардио.

Он думает, мне нужно к кардиологу.

А мне нужно к психиатру. Или в секс-шоп. Или в монастырь.

— Давид Александрович, — я решила перехватить инициативу, пока окончательно не превратилась в лужицу. — А почему вы вообще согласились к нам приехать? У вас же… уровень другой. Лондон, гранты. А тут мы.

Он остановился у двери ректората. Положил руку на ручку двери.

Его пальцы.

Снова эти пальцы.

— Иногда полезно спуститься с небес на землю, Алиса, — ответил он, не глядя на меня. — В стерильных лабораториях скучно. А здесь… здесь есть жизнь.

Он открыл дверь.

— После вас.

Я прошла мимо него, едва не касаясь плечом его груди. Меня снова обдало его запахом.

«Здесь есть жизнь», сказал он.

Надеюсь, он не имел в виду ту самую жизнь, которая сейчас бурлила в моем нижнем белье и стучала в висках молотом.

Потому что если он приехал искать «жизнь», то я — самый живой экспонат в этом здании.

И самый опасный.

* * *

Мы подходили к административному крылу.