Я молилась всем богам, известным науке (и даже парочке языческих), чтобы мы прошли этот участок тихо и без жертв.

Я надеялась проскочить мимо кабинета Кати незамеченной.

Наивная.

Катя обладает встроенным радаром на сплетни и красивых мужиков.

Она материализовалась в коридоре, как джинн из бутылки, только вместо волшебного дыма её окутывал аромат ванильного латте.

В руках — стопка папок, на губах — ярко-красная помада, в глазах — священный ужас пополам с восторгом.

Она увидела нас.

Точнее, она увидела Его. Папки в руках опасно накренились.

— О господи… — выдохнула она так громко, что пара студентов обернулась. — Это же он!

Я зажмурилась.

«Нет, Катя, нет. Просто пройди мимо. Сделай вид, что ты несешь секретные документы в Пентагон. Не останавливайся».

Но Катя уже неслась к нам, цокая каблуками, как радостный пони.

— Алиса! — завопила она, игнорируя субординацию. — Ты почему молчала⁈ Это же Давид Островский! В живую!

Давид остановился.

Он посмотрел на Катю с вежливым, но слегка ошарашенным интересом, как смотрят на говорящего попугая в зоопарке.

— Добрый день, — произнес он своим бархатным голосом.

Катя чуть не выронила папки.

Я видела, как у неё расширились зрачки.

Ну всё, подруга поплыла. Добро пожаловать в клуб.

— Познакомьтесь, Давид Александрович, — обреченно сказала я, желая провалиться сквозь паркет прямо в подвал к крысам. — Это Екатерина, наш методист. И моя… коллега.

— Очень приятно.

— А уж мне-то как приятно! — выпалила Катя, сияя как начищенный самовар. — Вы не представляете! Мы тут все ваши фанаты, но Алиска… Ой, то есть Алиса Викторовна… Она же ваша главная поклонница!

Мое сердце остановилось. Потом сделало сальто и рухнуло в пятки.

«Замолчи. Умоляю, замолчи. Я куплю тебе те туфли, только заткнись».

— Правда? — Давид медленно повернул голову ко мне. — Поклонница?

— Ой, да не скромничай, Лис! — Катя махнула рукой, окончательно забивая гвоздь в крышку моего гроба. — Она ваши лекции ночами смотрит запоем! Я к ней как ни приду, у неё вечно ваш голос из ноутбука. Она знает все ваши теории наизусть! Даже цитирует иногда, когда выпьет… ой.

Катя прикрыла рот ладошкой, осознав, что ляпнула лишнее. Но было поздно. Информация ушла в эфир.

Я стояла красная, как помидор, и мечтала об инфаркте. Мгновенном и безболезненном.

Давид смотрел на меня.

Теперь в его взгляде было не просто вежливое равнодушие. Там было искреннее, неподдельное удивление. И, черт возьми, довольство.

— Вот как? — протянул он, и уголок его губ дрогнул. — Не знал, что у меня такая… преданная аудитория среди преподавательского состава. Значит, слушаете мои лекции по ночам, Алиса?