Вот за это я на него слегка разозлилась.
Потому что ничего так не бесит, как мужчина, который после всех ваших общих трагедий всё ещё умеет смотреть на вас так, будто хочет одновременно аплодировать, украсть и раздеть. Это нечестно. Особенно в обстановке, где вокруг дорогие хищники и твоя бывшая униженность сидит в бежевом платье напротив.
Когда ужин закончился и мужчины начали переходить в режим отдельного разговора «без дам», Крылов снова проявил инициативу.
— Алиса Сергеевна, может быть, вы пока побеседуете со Снежаной? Уверен, вам есть что обсудить.
Вот тут я уже почти восхитилась. Какая прекрасная старческая подлость. Почти музейный экземпляр.
Демид рядом напрягся мгновенно. Я почувствовала это кожей.
Снежана улыбнулась. Чуть слишком сладко.
А я поставила бокал, посмотрела на Крылова и очень вежливо ответила:
— Боюсь, Борис Алексеевич, у нас со Снежаной слишком разный профессиональный профиль. Я всё больше по реконструкции, а она, как я понимаю, по временным конструкциям.
Тишина была сладкой.
Один из иностранцев рассмеялся в голос, даже не поняв слов до конца, но отлично считав удар. Демид опустил взгляд, и по его лицу я поняла: если он сейчас поднимет глаза, то либо расхохочется, либо поцелует меня прямо на этом столе, и оба варианта для деловой среды одинаково нежелательны.
Снежана побледнела. Не сильно. Но достаточно.
— Вы очень уверены в себе, — процедила она.
Я повернулась к ней.
— Нет, дорогая. Просто я давно перестала путать самоуважение с молчанием.
На этом моё терпение к вечерней программе было официально исчерпано.
Я вышла в гардеробную чуть раньше остальных, потому что если бы задержалась ещё на десять минут, сказала бы что-то уже не элегантное, а уголовно интересное. Стояла, застёгивая пальто, и чувствовала, как меня начинает трясти. Не от страха. От отката. Вот так всегда: сначала ты королева, лёд, сталь, шик и язвительность. А потом организм вспоминает, что вообще-то он человек, и начинает догонять тебя нервной системой.
Демид нашёл меня там.
— Поехали домой, — сказал он тихо.
Я не обернулась сразу.
— Ты знал, что он так сделает? Про разговор со Снежаной.
— Подозревал.
Я кивнула.
— И всё равно взял меня.
— Да.
— Почему?
Он подошёл ближе. Остановился в полушаге.
— Потому что, если бы не взял, это было бы хуже. Потому что я не хотел оставлять тебя за дверью у собственного страха. И потому что я знал: ты выдержишь.
Вот тут я резко повернулась.
— А если бы не выдержала? Если бы устроила скандал? Если бы вцепилась ей в волосы? Если бы просто вышла и разревелась в туалете, потому что, знаешь ли, иногда женщинам не хочется быть сильными экспонатами на фоне мужского паскудства?