Лассе довольно улыбался и даже чуть приосанился, когда сел рядом с ней. Ради такого случая он надел белую рубашку и галстук. А на ноги нацепил свои остроносые кожаные ботинки на каблуках – поношенный реликт из семидесятых. Сидел, собственническим жестом закинув руку на спинку дивана. От приторно-сладкого запаха его одеколона щипало в носу.

– Вот бы мамка узнала про нашу маленькую дочурку. – И он расхохотался. Пожалуй, чересчур громко.

Элин смутилась.

– Ты должна обязательно позвонить ей и все рассказать, – сказал он.

Она ограничилась легким кивком.

Диванчики продолжали заполняться молодыми девчонками и их родителями. Точнее, все остальные пришли с мамами. Лассе что-то болтал, но Элин больше его не слушала. Ее взгляд был прикован к воде за окном. Она видела отходящие и причаливающие суда, спускающихся по трапу пассажиров, парящих на ветру чаек.

Только вода разделяла их.

В Фарсте не было никакого моря. Элин шла по Табачной улице к автобусной остановке, с трудом волоча свою дорожную сумку. На плече болталась еще одна, поменьше, из джинсовой ткани, в которой лежали розовые солнечные очки. Вот интересно, думала она, будет ли в Париже светить солнце и будут ли так же красиво сиять звезды по ночам. И поймет ли она, что будут говорить ей французы?

Вверху беззвучно летел самолет, оставляя за собой белый след на темно-синей чаше неба. У себя дома, на Готланде, она тоже видела самолеты. И Фредрик много ей о них рассказывал, хотя ему никогда не доводилось на них летать. А ей тем более, и она с трудом представляла, что это за место такое – аэропорт.

Элин развернула сложенный листок бумаги, который вручил ей один из ассистентов той самой французской модели. Написанная по-английски инструкция с подробным описанием маршрута и аккуратным указанием времени. На Центральном вокзале ей следовало сесть на автобус до Арланды. Оттуда самолетом до Парижа, а в аэропорту Шарля де Голля ее встретит человек, который будет держать в руках табличку с ее именем.

Элин снова и снова перечитывала строчки. Когда на другом конце улицы показался подъезжающий автобус, у нее внутри все перевернулось. Она бросила последний взгляд на дома, в одном из которых жил Лассе. Солнце светило ярко, и ей показалось, будто в окне его дома что-то мелькнуло. Может быть, папа стоял и смотрел, как она садится в автобус. А может, он до сих валяется на своем замызганном матрасе и храпит.

Двери автобуса разъехались в стороны. Шофер кивнул на ее дорожную сумку и улыбнулся:

– Поздравляю с началом каникул!

Элин подняла голову и нерешительно улыбнулась. Впереди ее ждут две недели испытательного срока. Возможно, совсем скоро она вернется обратно.