Теперь ее нет, и книжный магазин опустел. Многие помогали разбирать книги и складывать в коробки. В завещании Анни было упомянуто три имени. Никто из этих людей не приходился ей родственником, они едва были знакомы друг с другом, но все они были ее ангелами. Так она обычно их называла. Заблудшие души, которые обрели в ее магазине надежное пристанище.

Секция с книгами про фотографии… Элин брала каждый экземпляр и, подержав его немного, аккуратно опускала в ящик вместе с другими памятными ей вещами. На этой полке были и ее работы. Элин помнила, какая гордость переполняла Анни, когда та рассматривала ее снимки в журналах. Она собирала их все.

Вскоре тротуар опустел. Грузовик уехал. Ящик, собранный Элин, пришлось оставить на полу до следующего дня. Она скотчем приклеила листок бумаги, сообщавший, что магазин больше не работает, и аккуратно заперла дверь. Но все равно не могла найти в себе силы уйти. Уселась на скамью напротив и стала смотреть на реку и проплывающие мимо суда. Это была та самая скамейка, на которой она в первый раз встретилась с Анни и откуда та потащила ее в свой магазин. И вот теперь она снова сидит на этой скамейке наедине со своим горем.

Вдоль набережной толклись продавцы картин и разрисованных вручную почтовых открыток. Мимо шли люди. Обнимались влюбленные парочки. Родители приглядывали за своими детьми…

Воспоминания настырно лезли в голову. Ее охватила тоска. Она из всех сил вцепилась в фотоаппарат, лежавший на коленях. Затем встала и принялась снимать все подряд.

Поймать ускользающий свет и красоту. И освободиться от всех мыслей.

Он стоял, облокотившись о парапет чуть дальше по набережной, и смотрел на воду. Элин все ближе подкрадывалась к нему, держа объектив наготове. Его густые каштановые волосы блестели на солнце. Свет красиво падал на щеку, отчего медно-рыжая бородка сияла золотом. Тень стройного красивого тела наискосок падала на тротуар – черный силуэт на сером асфальте.

Элин дождалась момента, когда появится просвет между гуляющими, и нажала на спуск. Просто идеально…

Приблизилась еще на несколько шагов, в кадре теперь был его профиль. И тут он внезапно обернулся, лицо озарила широкая улыбка. Элин замерла, застигнутая на месте преступления, палец соскользнул со спуска.

Мужчина подошел к ней, глаза его весело блестели.

– Вы говорите по-английски? – обратился он к ней на ломаном французском.

Элин кивнула и смущенно опустила фотоаппарат.

– Хорошо получилось? – продолжил он, кивком указы вая на камеру.

Кровь бросилась Элин в лицо. Она не могла поднять глаза и стояла с пылающими щеками, смущенно уставившись в землю. На мужчине были блестящие туфли из коричневой кожи и темно-серый костюм.