Элин нащупывает мобильник, перечитывает старые сообщения от Сэма. На ее последнее сообщение он так и не ответил. Наверное, уже не помнит камешка в форме сердечка, не понимает, зачем она послала это ему. Может быть, она должна была что-нибудь написать, но что? Им уже давно стало не о чем говорить. Только об Алисе.

Она пытается придумать причину, чтобы написать ему, но телефон падает ей на грудь. Она должна рассказать ему все, вот только не знает, с чего начать.

Элин уже заснула, когда внезапно зазвонил телефон. Настойчивые сигналы будят ее, вибрации от мобильника расходятся по всему телу.

– Сэм, – с надеждой шепчет она в трубку.

– Нет, это я, Фредрик. А кто такой Сэм?

– Мой…

– Твой муж? Ты замужем?

– Отец Алисы, – отвечает она. Сон внезапно как рукой сняло. – Все немного сложно.

– Так всегда бывает.

Она садится на постели и зажигает лампу.

– А ты-то сам, ты женат? – спрашивает она и затаивает дыхание в ожидании ответа.

Он разражается смехом, таким громким и рокочущим, что заходится в кашле, и ему приходится взять паузу, чтобы отдышаться.

– Да, да, женат. Я живу не один на этом Богом забытом острове.

– И как ее зовут?

– Мириам.

– У вас есть дети?

– Да, в тот раз было много камешков.

– Каких камешков?

– А ты забыла? Камешки, которые мы бросали в воду.

– Так ведь все время получалось по-разному.

– Ну да, а я их складывал. Пока что пятеро. – В трубке снова слышится его смех.

Она чуть отодвигает телефон от уха, медля с ответом.

– Эй, ты там?

– Раньше я думала, что мы с тобой поженимся, – шепотом произносит она.

– Ты действительно так думала? – Голос Фредрик неожиданно становится серьезным.

– Да, наверное. А может, и нет. Не помню.

– Было очень здорово тебя увидеть. Я все время скучал без тебя, никогда не переставал о тебе думать.

– Я тоже.

У Элин на глаза наворачиваются слезы. Она глубоко и судорожно вздыхает.

– Хотя мы с тобой даже никогда не целовались, – заме чает она.

Фредрик смеется:

– Да, мы были еще слишком маленькими для этого.

– Но ведь мы были с тобой близки? Я правильно помню?

– Правильно. Мы были с тобой ужасно близки. Были только ты и я.

– И звезды.

– Да, ты, я и звезды. Ты помнишь все те вечера на берегу? Как же это было здорово!

Элин смахивает с ресниц слезы. И меняет тему разговора, чтобы развеять печальные мысли:

– Можно, я навещу вас? Твою семью?

– Конечно, затем и звоню.

– У мамы не слишком хорошо вышло.

– Ну, ты же знаешь Марианну.

– Нет, на самом деле не знаю. Я не видела ее больше тридцати лет.

– Дай ей еще один шанс, она его заслужила. Это она внешне такая суровая, а внутри очень мягкая и ранимая. Когда ей становится тяжело, она просто замыкается в себе. Я знаю, что ей очень не хватало тебя все эти годы и она думала о тебе каждый день. Знаешь, она хочет пригласить всех нас на ужин. Придем мы с Мириам и дети. Завтра вечером. Приходи и ты, ведь ты даже не повидалась с Эдвином, а он тоже хочет встретиться с тобой.