– Но ты любишь его?

Марианна замолчала. Схватила со столешницы у мойки пастернак и быстро почистила, сердито орудуя ножом.

– Так ты любишь его?

Марианна повернулась к ней. Бросила счищенную шкурку в раковину. И оперлась руками о край стола:

– Элин, он ограбил кассиршу, угрожая ей охотничьим ружьем. Соображаешь? Он стрелял в нее из этой штуки. Он вообще мог ее убить.

– Это неважно. Лучше ответь – ты любишь его?

– Еще как важно.

– Ответь!

– Нет.

– Но ведь раньше любила.

– Возможно. А теперь разлюбила. Он слишком опасен, он становится опасным, когда напьется. А ты его любишь?

– Конечно, ведь он мой отец, и он добрый, когда не пьет. Помнишь, как он обнимал нас и пел нам песни? А мы все смеялись…

– Но я больше не хочу его здесь видеть.

– Но ты же не собираешься бытьс ним , правда же?

– С кем? С папой? Я же сказала, видеть его не хочу.

– Ты знаешь, о ком я говорю. Тот, второй. Мике. Не думай, что я ничего не знаю. И вообще, он плохой. Плевать он хотел на таких, как мы.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Элин бросила нож и пулей выскочила из кухни. Вон отсюда, скорее на улицу. Оказавшись во дворе, уселась на свой самодельный стульчик позади дома. Рядом над могилками котят торчали четыре маленьких креста из палочек. Дождь прекратился. Она достала из кармашка скомканный шарик бумаги и осторожно развернула. И дописала внизу пару новых строк:

Веди себя в тюрьме харашо, чтобы тебя поскорее оттуда выпустили. Не то ты все разрушишь. Пажалуста, возвращайся домой. Мы очень-очень по тебе скучаем.

Нью-Йорк, 2017

На ресторан совсем не похоже. Большая светящаяся неоновая вывеска на Эссекс-стрит указывает на обычный магазин, под чуть запыленными стеклами витрин лежат украшения в античном стиле. Когда Элин входит, она видит Алису, стоящую возле одной из них. Дочь поднимает голову, и их взгляды встречаются – в первый раз после ухода Сэма. Взгляд Элин – заискивающий, Алисы – укоризненный.

Не говоря ни слова, дочь поворачивается к ней спиной и направляется в глубь помещения. У задней стены стоит крепко сбитый мужчина атлетичного вида. Цепкий взгляд, кожаная куртка и черные солнцезащитные очки. При их приближении он отрывисто кивает и открывает дверь, которая находится прямо за кассой. Элин и Алиса переступают порог и словно оказываются в другом мире. Обстановка напоминает средневековую таверну. Деревянная лестница ведет на второй этаж, где расположен обеденный зал. Алиса идет впереди. На ней обтягивающая джинсовая юбка, настолько короткая, что поднимающаяся вслед за ней Элин видит ее трусики. К юбке Алиса надела свободную красную футболку с широким вырезом, который то и дело съезжает набок, оголяя плечо. Волосы собраны в небрежный узел. Лицо без косметики. И все же она каким-то странным образом вписывается в окружающую обстановку. Вот что значит сияние юности.