— Что, не нравится, — злобно пробормотал Князев, почувствовав привычный запах крови и сгоревшего пороха — тот, кто воевал, хорошо знает, как бодрит и зверит любого, прежде нормального человека, этот непередаваемый «аромат». И ощерился, увидев, что наемники продолжили наступать, причем решительно, зная за прошедшее время, что русские пушки перезаряжаются медленно. Вот только не сейчас — опережая все пока несуществующие нормативы, с редутов полыхнуло огнем, и тут же стрельцы, успевшие перезарядить пищали, дали второй залп…
Глава 52
— Пся крев! Что происходит⁈
Гетман дал волю гневу, ведь действительно, было трудно объяснить то, что сейчас видели собственные глаза — непобедимые наемники, пикинеры и мушкетеры десятками погибали под убийственным огнем русских пушек, стрелявшими удивительно быстро, втрое, а то вчетверо от прежней медлительности. И непонятно чем они стреляли — было непохоже на привычный каменный дроб, нет — кондотьеры валились с ног целыми рядами в пятистах шагах от пищалей, если не дальше. А били из пушек с двух сторон, так что крайние терции были уже выкошены, и чтобы уцелеть, немчины сбивались в центре, толпа увеличивалась прямо на глазах, распухала.
Надо отдать должное ярости наемников, их воинской выучке. Выставив длинные пики, и давая залпы из мушкетов, ландскнехты упрямо продвигались вперед, но только уже медленно, пробиваясь через свинцовый град многих сотен стрелецких пищалей.
— Хотел бы я сам понять, что там творится⁈
Дернув плечом так, что звякнула кольчуга, пробормотал сквозь зубы князь Рубец Мосальский, прищуривая глаза. Благо от рождения имел хорошее зрение, разглядеть мог многое даже без подзорной трубки, которые были редки и стоили баснословные деньги, которые не каждый богатый князь или пан не выложит. Это же целую сотню наемников нанять можно, и выплатить им вперед годичное жалование.
— Что они возятся, и не идут вперед, псы⁈ Ведь один рывок и поднимут московитов на пики! Трусы!
Гетман Роман Ружинский не скрывал своего недовольства, как и все поляки, что стояли рядом с ним. Рубец Мосальский знал, что как только наемники воткнутся в московитов как раскаленный нож в кусок сала, то последует общая атака — и первыми в нее пойдут «крылатые гусары», которые сегодня набросили на себя знаменитые леопардовые шкуры, как знак высшей доблести. Вот только как шептали злые языки, что столько леопардов нигде не найти, давно их перебили в лесах, чуть ли еще не во времена легендарного князя Владимира Мономаха. А сейчас есть умелые жиды, что скроят и сошьют в Варшаве из овчины любую шкуру и черной краской нанесут на нее пятна. И сие походило на правду — среди двух тысяч «крылатых гусар», что собрались в войске самозванца, каждый пятый панцирник набрасывал на свои доспехи пятнистую шкуру, в которых шли только в бой. А вот в походе большинство гусар прятали их от дождя по торбам.