Глава 27
— Ляхи, боярин, «лисовчики»…
Голос десятника дрогнул, да и взгляд, которым он взирал на происходящее в деревне, потемнел малость. Происходящее сейчас перед их глазами можно было смело именовать самым натуральным разбоем — выражаясь текстом УК РФ — открытым хищением чужого имущества насильственными способами. Впрочем, тут уже целый ворох статей можно подобрать, причем более тяжких — Иван видел с десяток окровавленных тел, лежащих на земле, да слышал истошные вопли насилуемых баб и девок.
Последнее всегда неизбежно — «оголодавшие» в походах без «женской ласки» озверевшие вояки всегда возьмут свое. Об идеях феминизма здесь слыхом не слыхивали, а многие женщин вообще за человека не воспринимали. Потому и разводов, свойственных 21-му веку тут не было и в помине, и предложи их сейчас орущим бабам, они бы насмерть забили сердобольного «либерала». Остаться одной без мужа и его защиты тут самое страшное. Быть одинокой вдовой — горестная участь, такую несчастную любой злодей обидит. И спастись можно только под покровительством церкви — но пострижение в монахине тоже страшный шаг — выхода не будет. Тут из огня в полымя бросаться, что сову об пенек, что пеньком по сове — перья полетят во все стороны, и чирикнуть не успеет!
Сочувствия к несчастным в душе не было, так, констатация факта, не больше. Справедливая расплата за жадность — не хочешь кормить свою армию, будешь кормить чужую, причем по гораздо большей цене. И могли бы оружие годное прикупить, так копеечек жалко, все «вумные» слишком, и считают, что другие за них должны кровь проливать, за одно лишь «спасибо». Вот и бегают сейчас очумевшими — а врага всего три десятка всадников. Да с саблями и пиками, но без доспехов, с немногими пистолями да парой ружей. Легкая кавалерия, предназначенная как раз для таких набегов, грабежа и разорения. Таких отрядов у самозванца много, и командует ими пан Лисовский, как ему уже прояснили, отсюда и название.
— Как биться будем, боярин⁈
В голосе стрельца отвага перемешалась с отчаянием, втрое больший численный перевес врага его смущал, к тому же конные против пешцев. Вот только Ивана это не пугало совершенно — он видел не регулярный отряд, а лишь банду, пусть и состоящую из обученных воинов. Но одежда совершенно разная — тут и ляхи, и казаки, боевые холопы и поместные дворяне — последних у самозванца хватало.
— На них доспехов нет, палить по всадникам не пулями, токмо картечью — а ты не хотел свинец на нее отдавать.
— Виноват, боярин, дорого ведь…
— Экономить тут нельзя, своя шкура намного ценнее, — Иван усмехнулся, план боя, запредельно наглый, был принят, и он его озвучил.