Иван внимательно посмотрел на стоявшего перед ним боярина Вельяминова — тот тем самым показывал, что князь не гость в его доме, а природный государь по праву своему. И намек очень характерный на монахинь сделал, и на его «защиту» намекнул. Так, не сказав напрямую ни слова, боярин Вельяминов-Зернов за двое суток с позицией определился, и мысль о семейном альянсе Старицкого князя с царевной Ксенией Годуновой ему явно понравилась. И что хорошо — он не один такой будет, но первый поддержал, а такое особо ценится!
— Дозволь, княже, я в град Дмитров отправлюсь с твоими стрельцами — две сотни их «приказа» там стоят. Грамоту мне токмо дай свою для оглашения перед народом. С дворянами говорить буду, и с князем Юрием Катыревым Ростовским — тот на твою сторону склонится, обещаю. Как и другие князья — лишь немногие пока к самозванцу в Тушино перебежали. А даст бог, вскоре в Дмитров все приедут — тебе с поклоном…
Глава 33
— То время тянется как резиновое, то несется вскачь, как скакун добрый. Не думал, что жители так всполошатся от моего появления, — Иван пребывал в некоторой растерянности, не ожидая, что Дмитров столь легко и быстро примет его как правителя. Зато теперь, глядя на находящийся в запустении город, переживающий нелегкие времена в своей истории, он стал понимать, в чем причина. Дмитров всегда был удельным городом, и до Владимира Андреевича принадлежал его родному дяде, князю Юрию Ивановичу, сыну государя Ивана III Васильевича. Именно на его правление пришелся рассвет города — построили величественный Успенский собор и великолепный Борисоглебский монастырь, появилось полдюжины новых торговых слобод. До Московского Кремля меньше семидесяти верст, по рекам Яхроме и Сестре путь на Волгу открыть, а с верховий Клязьмы можно на лодках довезти товары до Владимира. Ремесленные слободы и пристани обеспечили рассвет города, а горожане жили в достатке.
Но стоило попасть ему под власть опричнины и репрессии царя Ивана Грозного, которые начались после казни князя Владимира Андреевича Старицкого, как ситуация радикально поменялась, причем в худшую сторону. Править градом стали ищущие «кормления» царские воеводы и «приказные людишки», что не брали, а буквально вымогали взятки со всех — от купцов до бондарей. И начались такие бессовестные поборы, что процветающие раньше ремесленные слободы стали быстро хиреть, лодки и ладьи прекратили строить. Жители начали потихоньку разбегаться, дома пустели — а покупать их никто не хотел, как и селится в них. Глад и мор довершили черное дело, а смута испугала всех горожан до отчаяния.