В юности Иван раз пять пересматривал фильм «Сегун», и книгой зачитывался, много раз ее перечитывая. Эпохи, как он понимал, примерно соответствуют, а выдавать себя за европейца не рискнул. Языков не знает, и что на Западе происходит, не ведает. Зато здесь вряд ли найдется знаток синтоизма, а японскую речь вообще никто не знает, как и не подозревают о существовании самой страны Восходящего Солнца.
Так что отбрехаться можно…
Глава 10
— Ух, вот попал я, так попал — абсолютно никчемен в этом мире, разве только убивать. Впрочем, ремесло военное во все времена ценится, и люди им владеющие, по самому высокому тарифу оплачиваются. Такова цена крови — и твоей собственной, и вражеской, ту, которую прольешь…
Иван хмыкнул, еще раз окунулся в чуть теплую водичку — все же май давно, солнце уже хорошо пригревает, а глубина в речушке по пояс будет в самом глубоком месте, а так по колено. А кое-где даже курица вброд перейдет, перья не замочив. Он теперь каждый день ходил на речку купаться, а сегодня простирнул одежду, «Малому» не доверил — мало ли, порвет еще, тогда вообще носить будет нечего.
Сделав несколько шагов, выбрался на поросший травой бережок, внимательно смотря под ноги — вчера согнал греющуюся на камне гадюку, не хватало еще, чтобы змеюка его за ногу цапнула. Помереть не помрет, но от впрыснутого токсина мало приятного, видел к чему укусы приводят. Так что лучше осторожным быть.
— Лепота!
Действительно, вокруг чудесная картина, можно в любую сторону посмотреть. Речка, лес, луг — пастораль сельская. До деревеньки из полудюжины строений с проваленными крышами полсотни метров, слышен стук топоров — Первуша с Тимохой принялись за ремонт отведенной ему избенки, которую он смеха ради именовал «усадьбой». Все правильно — барину лучший дом, и привести в порядок его нужно в первую очередь. Вот только все это временно — он тут живут на «птичьих правах», как дед и все его будущие «Семеновы». Если, конечно, они всем своим семейством «Смуту» переживут. А она досюда очень скоро дотянется — Лжедмитрий, уже другой, под вторым номером сейчас на Москву идет с поляками и казаками, до которой отсюда верст семьдесят, не больше. А до Троице-Сергиевской Лавры вообще рукой подать — чуть меньше двадцати верст. Взять столицу с наскока самозванец не сможет, зато в плотную блокаду возьмет, свой лагерь поблизости в Тушино поставит, и тем войдет в историю как «тушинский вор». И будут бегать бояре из Москвы и обратно, то царю Василию присягая, то «вору». И так по несколько раз, а в стране полыхнет самая настоящая гражданская война — кто за одного самодержца, кто за другого, кто сам за себя.