— Не убивай, боярин!
— Помилосердствуй…
— Отпусти душу на покаяние, не губи, боярин!
— Христом богом молим, пощади!
Мужики попадали на землю, стоило только навести на них ружье — моментально оценили, что такая «пищаль» наделать может. А страх смерти серьезный стимул, древний, как и инстинкт самосохранения. Тут в зародыше голосом давить любую мысль о сопротивлении нужно. Любая толпа вооруженному человеку, что убивать не боится, сразу подчиняться станет, стоит только хорошо рявкнуть на нее. Просто нужно им сразу место указать, а «непонятливых» немедленно убить — зато другие враз покорными станут. А тут, судя по всему, времена незамысловатые и простые, никаких конвенций нет, как и понятий о гуманизме и толерантности.
— Служить мне будете?
Вопрос вырвался непроизвольно, просто в этот момент Иван подумал, что эта пятерка запросто может выволочь мотоцикл на проселок, там всего метров двести. Топор имеется, березки и кусты подрубить можно, проложить путь за час — бросать свой мотоцикл Князев не собирался. Большую ценность представляет для него в нынешних обстоятельствах.
— Год сейчас какой? Ну «лето»?
Задав вопрос, сразу же поправился Иван, вспомнив школьные уроки по истории. Ответом были недоуменные взгляды, а потом один из седобородых осторожно ответил, смотря на него собачьим взглядом.
— Ась⁈ Теплынь, боярин, мужики хлебушко сеять вскорости будут, озимые всходят ужо, — при упоминании хлеба все пятеро дружно сглотнули, умоляюще посмотрели на него.
— В деревне хлебушка не дали? Прогнали?
Он кивнул на рощу, за которой должно было находиться его родное село. И к его радости в ответ все дружно закивали, а седобородый запричитал, ухватившись грязными пальцами за бороду.
— Смертным боем грозились побить, если не уйдем. Монастырю подати платят, не боятся — из лавры служилые подъехать могут.
Иван призадумался, и решил немного подкормить эту кодлу по методу Остапа Бендера, когда тот потчевал в столовой Шуру Балаганова…
Глава 6
— Прости, боярин, не со зла мы. Какие с нас тати, когда брюхо от голода подвело. Это все «приблудные», коих ты жизни лишил, окаянство удумали, а мы христарадничали, когда боярин наш Андрей, по роду Телятьевский, всех холопов на погибель из усадьбы выгнал, — старик хлюпнул носом и стал загибать заскорузлые пальцы, шевеля губами. Иван же усмехнулся, прекрасно понимая, что встретился с обычными доморощенными «гопниками» — причем неудачниками. Те, как по рылу получат, и в полицию попадут, сразу же скулить жалостливо начинают — не мы такие, жизнь такая, бес попутал, не хотели, втянули против воли, пожалейте. Доводов много найдут, чтобы оправдаться — века проходят, а люди не меняются.