— Атаковать Дмитров нужно немедленно, и всеми силами. Новости очень дурные, сейчас о них скажут!
Громко произнес, соглашаясь с вновь назначенным канцлером, гетман Роман Ружанский, и посмотрел на Василия Михайловича — князь Рубец Мосальский был единственным русским, которого допустили на совет.
— Царь Василий поспешно отправил в Дмитров своего брата, якобы на свадьбу, — тихо произнес князь. И тихо спросил собравшихся поляков:
— То пустое, они сговариваться будут о чем-то?
— Это не важно, — отозвался пан Александр Лисовчиков, — против объединенного русского войска воевать не сможем. Надо идти на Дмитров, раз взять Москву не смогли. И бить врага по частям!
Речь Посполитая в период Смуты была могущественным государством, очень опасным для Русского царства. Паны могли выставить большие частные армии, вроде нынешних ЧВК, противостоять которым русские могли с трудом…
Глава 44
— Без царя «земле» нашей не быть, никак нельзя, — негромко произнес князь Дмитрий Шуйский, а Иван внутренне напрягся — начало было многообещающим. Неужто, сейчас уговаривать его будет царя Василия признать, взамен всякие «плюшки» обещая. Но так номер не пройдет, он о том четко патриарху Гермогену сказал. Старый интриган свое отыграл, он политический банкрот, и фактически нигде, окромя Москвы и нескольких городов уже не правит. Да и те грады уже готовы «переметнутся», идут их посланцы в Дмитров, как ходоки к Ильичу в революцию. Да и самой столице Шуйскими недовольны — блокада свое дело совершила, жители голодовать стали. Нет, он в помощи не отказывал, хлеб слал, но население уже четко усвоило, кто их кормит — агитация велась всесторонняя.
— А потому брат мой немощен, а держава в крепких руках должна быть, — тут Шуйский низко поклонился, коснувшись рукою пола — отвесил «земной поклон», что в принципе из родовой спеси невозможно — так князь князю не кланяется, невместно ущемление «чести». А вмести с князем дружно поклонилась вся прибывшая с ним свита. Весьма многолюдная, человек двадцать пять, включая трех архиереев, причем не только бояр и дворян, но «именитых гостей» также — «выборных» от горожан.
— Зовет тебя, государь, народ православный и брат мой царство на себя принять, а патриарх тебя шапкой Мономаха увенчает в Успенском соборе — ты плоть от плоти, кровь от крови государя Иоанна Васильевича Великого, и токмо тебе державу принять надлежит, о чем мы все челом бьем! А более тебя никого достойного нет — так что государь царствуй над нами по древнему праву своему, а мы все тебе слуги верные.
Шуйский снова земно поклонился и протянул грамоты, увитые шнурками с печатями. Их принял стоявший чуть позади Ивана князь Одоевский, живо развернул, окинул взглядом — и застыл, пряча удивление. По всей видимости, там было написано гораздо больше того, о чем поведал царский посланец и брат. Князем сохранял каменное выражение на лице, и в то же время лихорадочно соображал, что к чему.