Последняя надежда на спасение, перед тем как попасть на клыки матерого секача. И один раз «пистоль» его выручил, но жаль, что на трассе нет спасения от пьяных мерзавцев за рулем…
— С утра подумаю, что делать — сейчас информации мало. И воду найти надо, у меня только полбутыли осталось. И соли нет — но и так сойдет! Зато горячее, и много — царский ужин!
Палочкой Иван извлек из-под золы запеченную картошку и стал ловко ее очищать. Костерок развел на славу, принес несколько охапок сушняка, притащил три валежины, чтобы жечь ночью — чем толще, тем лучше — дольше гореть будут. Если правильно уложить, то ночь пройдет спокойно — огонь испокон веков многих хищников отпугивал.
Иван ел горячую картошку не торопясь, размышляя над тем, что случилось. И вывод напрашивался один — он попал в загадочную аномалию, и в результате перенесся не только в пространстве, но и во времени, с осени в весну. И это единственное, что является верным. Все остальные мысли пока только гипотезы, о которых будет время подумать позже…
Глава 3
— Ох, за грехи наши тяжкие кара пришла на православных! Царь подменный оказался, и снова воскрес! То ли бес вселился, либо…
Договаривать келарь Троицко-Сергиевской лавры Авраамий не стал, осекся, посмотрел на колеблющееся пламя свечи. И вздохнул — страшные времена пришли на русскую землю. А память начала услужливо перелистывать страницы — он увидел себя молодым стольником Аверкием Палицыным, и самого грозного царя Иоанна Васильевича на троне, с посохом в руках. А вот и его сын Федор Иоаннович — болезненный самодержец сам править не мог, да и жена его Ирина, сестра всемогущего боярина Бориса Годунова, оказалась бесплодной, не могла родить наследника.
Вот и появился заговор, во главе которого стал князь Василий Шуйский — дабы упечь царицу в монастырь, а царь де пусть снова женится. Понятное дело, что сия затея не понравилось Борису Федоровичу, он царский шурин, а станет никто. Вот и осерчал, обрушил свою месть на заговорщиков. Аверкия отправили в Соловецкий монастырь, где он принял постриг и стал монахом, других тоже по обителям или городам дальним разослали, а кого и в Сибирь, в Тобольск, а то и в «златокипящую» Мангазею, где зимой сплошная ночь стоит, зато летом царствует день и всегда светло.
На Соловках тяжко приходилось опальному Аверкию Палицыну, пока пребывал в послушничестве, но уже по доброй воле принял монашество, став иноком Аврамием. И трудился, не жалея себя, выполняя все работы, и за перо взялся по наказу архимандрита — книги переписывать. А в Москве боярин Годунов отметил его прилежание, перевел поближе к столице, в лавру, что основана была святым Сергием Радонежским.