— Княже с нами! Бей ляхов!
— Князь Старицкий!
Глава 28
— Ваше величество, беда, нужно немедленно бежать!
Оставаясь наедине с ней, верный Лукьян всегда обращался по титулу. В том, что ее обманом и угрозами заставили принять постриг, верного человека не смутило — Людвиг фон Ренцель был предан ливонской династии с детства, будучи пажом молодой королевы, и ставшим доверенным другом в ее тайнах. Он давно сжился с личиной русского «служилого», причем не дворянина, простоватого и глуповатого на вид ратника — таким его и принимали даже священники. Хотя за спиной немца стояли восемь поколений благородных остзейских баронов, что ревностно служили почти три долгих столетия дерптским епископам. Но младший сын не имеет право на наследство — замок, порядком разрушенный, и «тощие» земли, где на болотах ничего толком не растет. Перед ними всего две дороги — или в монахи, с надеждой стать настоятелем монастыря, либо служить более знатному роду. Вернее богатому и могущественному, не потерявшему влияние в смутное время, что уже на целых полвека накрыло его несчастную Ливонию.
— «Лисовички» искали вашего брата, моя королева, о том знают многие, я сам был удивлен, что тайна известна смердам, — ливонец усмехнулся, но зло — губы сжались, превратившись в тонкие линии. — И если самозванец о том ведает, то можно не сомневаться, что и Шуйским донесли. Весь вопрос тут только в одном — кто первый отправит убийц за Старицким князем!
— Что с братом, он не ранен⁈
— Нет, но те, кто хотел его убить — умерли от его пуль и картечи. Славный воевода, не простой воин — ему большие рати водить надобно. А за ружье его любой барон серебром по весу втрое больше отсыплет монет, а король и золота не пожалеет. Но сейчас разговоры вести нельзя, ваше величество — бежать нужно немедленно. С утра, думаю, само позднее, под стенами обители отряд большой будет. То смерть ваша и моя придет…
— Куда бежать то, милый Людвиг⁈ В Лавру⁈ На ночь⁈
— Нет, моя королева — там смерть тоже ждет, или от кинжала в спину, либо отраву подсыплют. Надо в Старицу — так брат ваш решил и меня с поручением этим к вам направил. За обителью Кузьма с возком ожидает — сами знаете,теперь вас выпустят , раз архимандрит повеление оставил. Берите все необходимое, баул я унесу.
— Сейчас служанку позову…
Мария Владимировна живо встала — ей, как и другой знатной узнице, было разрешено держать служанку. Тут церковь всегда шла на послабление уставатаким насильно постриженным монашкам, допуская в кельи даже их служивых людей, что управляли выделенными на кормление селами. А как иначе — казна патриарха бездонная, и злато-серебро в нее поступать должно в виде пожертвования за допускаемые милости к знатным узницам, чье положение скрывали накинутые черные одеяния.