— Гуманизм в правосудии конечно нужен — беременных, детей и стариков кнутом бить не будут, чтоб богу душу не отдали. Но в остальном только после образовательной реформы, когда нравы немного смягчатся, через полвека, никак не раньше — я столько не проживу.
Иван отпил кваса из кружки, не опасаясь, что его отравят — снедь проверяли десятки раз, к тому же возили из армейских запасов, сделанных заранее, для дмитровских стрельцов, что сейчас несли караулы в Кремле — в их верности он нисколько не сомневался. Прислуга во дворце была заменена полностью, до последнего человека, во избежание, так сказать. В приближенных только старицкие и дмитровские, да еще одоевские дворяне и дети боярские с однодворцами, все семейные, бобылей ни одного. И везде перестраховка с круговой порукой, ведь лучший друг любого правителя тайная полиция, осведомители и стукачи.
Проверено историей за множество веков!
Иван походил по теплой горенке, испытывая облегчение, физическое и моральное. Непривычно было без тяжести доспеха, что постоянно носил под кафтаном, все же железная «рубашка» почти полпуда весит, зато не только свинцовую пулю, арбалетный болт может остановить своими «бляшками» поверх колец наложенных. Да еще поддоспешник все же тяжеловат — но как ни странно все пошло на пользу. Он ведь худощавый по комплекции, а тут нужно было быть в теле — и царю, и боярам, худоба считалась для знатных людей неприличной. А тут он всегда «полненький» как колобок — народу это нравилось, да и ближние смотрели, чтобы побольше вкушал.
— Да, — коротко отозвался Иван, когда услышал сдвоенный стук в дверь — рында оповещал, что пришел кто-то из ближних, они имели право входить без доклада. Павой вошла «сестрица», рот до ушей, вся радостная такая. И сразу обняла его, расцеловала, и зашептала в ухо:
— Как батюшка мечтал о том, что сын на престол войдет. Вот и сбылись мечты, — Мария прослезилась, утерла личико платком, и посмотрела лукаво — он сразу же насторожился — бывшая королева явно показывала, что радость у нее не одна, еще имеется.
— Поздравь меня, любимый братец — через восемь месяцев я стану тетушкой, и буду любить безумно своего племянника — надеюсь на то! Но царевне тоже буду рада, на заглядение будет.
— Что⁈ Да как же так!
Иван расплылся от улыбки, что сама появилась на лице — теперь он понял, в чем причина недомогания супруги…
Глава 69
— Государь, старая княгиня Лобанова, что предлагала боярыням свои румяна, от оных снадобий и померла в муках. А как собак ими накормили — то от яда того пара сук через три дня подохла.