Иван Никитич воодушевился, но неожиданно сник, над чем-то серьезно задумавшись. Потом негромко произнес, уже без прежнего энтузиазма, как-то виновато поглядывая на него:
— В тайне цветки сии не утаить, на полях их все увидят, и сообразят. А там семена эти своруют и у себя посадят. И масло научатся давить сами, и халву эту делать. Многие бояре сообразят, окаянные…
— Вот и хорошо, что сообразят — пусть у себя высаживают. Тогда подсолнечник живо разойдется по всем южным землям, где черноземы имеются. Урожаи хорошие дает, как и кукуруза — семян ведь много. И пчелы иной мед давать начнут, а если семечки обжарить, то все их щелкать пристрастятся — вкусно и полезно. А будылья пережигать хорошо — поташ получается хороший, и лес рубить не надобно. А из него хоть мыло делай, или стекло вари, либо крась ткани. А еще в почву вносить можно — тогда урожаи намного богаче станут, зерно и овощи добрые родятся.
— Ах вон оно что⁈ Подсолнечник, говоришь, да раз он такой, я все свободные пашни им засею. И поташный дом поставлю — знать бы только, как стекло варить хорошее.
— Я знаю, — спокойно произнес Иван. — Тут пески подходящие есть, поташ будет в изобилии — через три года варить стекло будем не хуже венецианского. Свои стеклодувы со временем будут, а хрусталь, это стекло такое особое, во всех землях задорого продаваться будет. Но вот тут секретами делиться ни с кем нельзя, — Иван посмотрел на двоюродного брата, а тот уже сообразил, что к чему и понятливо закивал. Пришлось пояснить:
— Но оконное стекло сразу не получится, а его нужно повсеместно изготавливать и много. Что бы во всех городских домах дома светло было, и особенно на будущих мануфактурах — работникам без хорошего освещения никак, а при лучине тяжко трудится. Потому окна нужны, раз мы решили казенные мануфактуры строить.
— Понял, государь, приказных дьяков торопить буду, и лучших доглядчиков к ним приставлю. А что это в жарехе было, репа какая? На сале и с яичницей вкусна, и под соленый огурчик.
— Это картошка, «земляное яблоко», так, для пробы оставили — семян мало. В земле растет клубнями, если почва добрая несколько штук может быть с кулак размером. Вот, посмотри, какая размером может быть, — Иван протянул Одоевскому два клубня, большой и поменьше. Тот повертел их в пальцах, заинтересованно посмотрел.
— Один сажаешь в огороде, поливаешь, окучиваешь — полдесятка вырастет клубней, но не больше дюжины. Мои смерды вырастили немного в этом году — семь мешков на семена отобрали. Три тебе могу отдать на посадку. Учти — если жито не вырастет, этот плод его заменит, и народ от голодухи спасет. Но лет десять потребуется, чтобы люди понемногу сами научились сей картофель выращивать, а потому на первых порах пусть бояре его опробуют, а народ им не кормить. Животы подтянет с голодухи, воровать начнут клубни, правильно их выращивать. И принуждать никого не нужно — обойдемся без «картофельных бунтов»…