Глава 42
Плечи ощутимо давила кольчуга, как его заверили драгоценная «харалужная» сталь, непонятно почему считавшаяся отличной. А сверху кольчужное плетение было накрыто стальными пластинками с гравировкой и золотой насечкой — в общем, выглядел павлин павлином, наряженный, весь такой из себя красивый. Голову давила тяжесть стального островерхого шлема, такой же чудовищной стоимости, но не менее красивого. И по местным меркам вся его одежда, начиная от сапог с загнутыми носками, до кафтана была воистину «царской», правда, в ее «военно-полевом» варианте.
Ситуация продолжала оставаться неопределенной, ни одна из трех воюющих сторон не предпринимала активных боевых действий. Но в том, что они скоро грянут, никто не сомневался. Дело в том, что к Лжедмитрию в Тушино прибыл Ян Сапега с большим шеститысячным отрядом поляков и литвинов. В нем насчитывалось несколько хоругвей «крылатых гусар» в пять-сот-шестьсот панцирных всадников, и до трех тысяч великолепной наемной пехоты — одна половина вооружена мушкетами, другая длинными семиметровыми копьями, вдвое длиннее тех разборных пик, которыми вооружались стрелецкие «разряды». Так что сейчас в Тушино одних иноземцев тысяч пятнадцать, да десять тысяч казаков — запорожских, донских, реестровых — вполне хороших и отчаянных воинов. Про того же донского атамана Андрею Корелу, сражавшегося за первого Лжедмитрия, бояре говорили с нескрываемым уважением, если не страхом.
К «надежному войску» можно добавить до двадцати пяти тысяч всякого «гулящего люда» — беглых холопов, разбойников, бывших повстанцев Болотникова — сбегались под знамена Лжедмитрия толпами, но в последний месяц пошел обратный отток.
А вот русских бояр и дворян со своими ратными людьми осталось немного — удрали в большинстве своем в Дмитров. Имелись у Лжедмитрия только шесть тысяч северского ополчения и местных казаков, у которых были давние счеты с Москвой за события четырехлетней давности, когда воеводы Годунова предали огню и мечу восставшие волости, с немыслимой жестокостью расправляясь с жителями. Однако северцы его тайных посланцев приняли, и отнеслись к ним с должным вниманием — потому что слишком хорошо знали личность первого Лжедмитрия, и теперь осознали в какую дурную историю вляпались.
Князь Иван Меньшой Одоевский передал им грамоту, в которой государь Дмитровский обещал им возмещение потерь и полное освобождение от податей на девять лет. И в знак своей искренности даровал удельные права ряду городов, но с князьями Одоевскими во главе. Вполне нормальное по нынешним временам и понятное люду действо правителей — назначать на ответственные посты близких родственников. И появилась надежда, что в нужный момент времени, эти шесть тысяч нанесут удар в спину полякам, или, по крайней мере, не будут сражаться.