По окончании срока службы Поместный Приказ должен был выделить деревеньки с усадьбой, на прокорм — лишь тогда разрешалось жениться и обзаводиться потомством. Но можно и оставаться на дальнейшей службе тем, кто в «начальные люди» выбился, полусотню получил, не меньше — без чинопроизводства в регулярной армии никак не обойтись.
— Кавалерия хорошо, но побеждает инфантерия и артиллерия, за ними будущее. И вот за них нужно взяться основательно!
Глава 56
— Холоп, я твоя царица! Как ты смеешь меня бить…
Женский вскрик оборвался — Василий Михайлович заткнул Марине Мнишек рот ладонью, другой схватил за тонкую шейку и с яростным желанием чуть сдавил горло пальцами. Рука привыкшая к сабле всегда крепка, так что спустя несколько секунд гордая полячка, до этого презрительно смотревшая на него как на слугу обмякла, потеряв сознание. Жаль, что нельзя удушить, живая нужна эта гадина.
— Как он у тебя, Ваня?
— Не трепыхнулся, стервец, я его поленом по маковке огрел!
Боярин Бутурлин ухмыльнулся, покачав замотанным в мешковину поленом, которым несколько раз приложил самозванца — тот лежал у печки, раскинув в стороны руки.
— Ты не убил его часом — он хоть дышит?
— Живуч, собака, три раза треснул, пока обмяк. Кость вроде не проломил, жалеючи лупил, окаянного!
На всякий случай Бутурлин склонился над самозванцем, приложил ухо к груди, ухмыльнулся радостно:
— Живой, паскудник, сердечко бьется! Сейчас я повяжу царика крепко, а то еще очнется некстати, хлопот не оберемся!
— Ты ему рот заткни тряпкой, а то еще закричит. Казаки воровские тут бродят, спасти могут. А оно нам с тобой надо?
Вопрос был задан в пустоту, ответа на него не требовалось — князь Рубец Мосальский прекрасно понимал, что за посягательство самозванца, которого казаки и холопы принимали за царя Димитрия Иоанновича, их просто убьют, и это в лучшем случае. Ежели Лжедмитрий очнется не вовремя, то придумает жесточайшую казнь, на которые мастак — множество воевод и бояр повелел казнить немилосердно, упырь кровавый.
— Ты сам Маринку вяжи крепко, и пасть ей заткни. Но смотри, чтобы эта подстилка не задохнулась ненароком!
— Не учи ученого, сам знаю!
— Бережно с ней надо, Вася, бережно — дорогой товар, нам его портить никак нельзя, государь Иоанн Владимирович обидеться может!
Бутурлин тоже посоветовал ему в ответ, сам же уже связал самозванцу руки и ноги заранее приготовленными веревками, а в рот воткнул кусок рушника, уминая его пальцем.
Привычное дело, если посудить — таким нехитрым навыкам любой боярин с детства учился. Как и «допросу с пристрастием» каленым железом и горячими углями — «языки развязывать» пленникам, чтобы словоохотливыми были, и обо всем искренне поведали, со слезами надрывными от жалости к себе, и чтобы мук дальнейших избежать.