— Правду говоришь, княже — видал я тебя в потешном городке, что царь Димитрий Иоаннович для игрищ своих построил. Ты ведь тогда в красном атласном кафтане был, соболями отороченном.
— И на жеребце вороном, что покойный царь мне подарил, он меня за службу верную еще поместьями наградил, — Рубец Мосальский поспешил добавить фактов, видя, что отношение к нему немного подобрело. А тут нужно, как говориться, «ковать железо пока оно горячо».
— Там «Тушинский вор» со своей Маринкой лежит — поляки их закопают, не тащить же с собою. А мы выкопаем и в Дмитров принесем. Но ежели кто-то из них равен, то на поляне той костерок разведут, и в сон улягутся — тогда мы на них нападем, сонными в ножи возьмем. И честь с богатством тем обретем, и всем полное прощение обязательно будет.
Василий Михайлович посмотрел на обступивших его разбойников — те уже не гоготали как гуси, призадумались. Ему поверили, и это главное, просто боятся с ляхами связываться, те на сечу злые и сабли у них острые. Но с другой стороны никакого риска, если трупы самозванца и Маринки уже прикопали, только отрыть их — то дело недолгое и неопасное.
— Хорошо, пойдем вместе, — после долгого раздумья произнес атаман, и немного подумав, вернул ему саблю в ножнах…
Убийство царя «Дмитрия Иоанновича» 27 мая 1606 года — до сих пор все гадают, кто же он был на самом деле
Глава 63
— Да, как выжила панна, непонятно — за жизнь, видимо, когтями уцепилась, — Иван только головой покачал, глядя на князя Рубца Мосальского, что стоял перед ним с покаянным видом. Верить этой шельме было нельзя, хотя, вне всякого сомнения, он сейчас вывернулся наизнанку, рассказав про двух самозванцев все что знал. Слушать было интересно — князь оказался на диво умен и все умело примечал. Так что допрос учинять с пристрастием не имело смысла, как и приказать удавить тихонько. Да и зачем — рассчитался он за выкопанные тела честно — полторы тысячи рублей выплатили копейка в копеечку. За труп самозванца полтысячи, а панна внезапно ожила, пролежав в наспех выкопанной поляками могиле несколько часов — пришлось тысячу выплатить, по уговору — царское слово дорогого стоит.
— Думаю, если тебя к ней приставить лечащим лекарем, умрет она у тебя — ты ведь не выходишь ее?
— Не смогу, государь, — Рубец понятливо замотал головой как конь, сообразительный. — Как есть умрет, но тот грех на мне будет — недоглядел! Но буду стараться ее выходить, лучших знахарей приведу, те настойками вдовую царицу отпаивать будут.
Можно было бы не сомневаться пронзительно честным глазам князя, если бы не его пальцы, что сжимались и разжимались — наглядный знак того, что лично удавит Марину Мнишек. Умен, ничего не скажешь — специалист по «грязным делам» хороший, убьет и глазом не моргнет, налету намеки ловит, как собака кость.