Князь Иван Никитич Одоевский, тот который старший из двух братьев, посмотрел на блюдо, с которого подчистил все — пришлось потомить двоюродного брата, и лишь сейчас келейно поужинать с ним наедине. Надо отдать ему должное — Боярскую Думу приструнил, так что никто и не пикнул, дьяки в Приказах боялись ослушаться, страшась его крутого характера. Так что выбор был удачный — родственники предают, конечно, но гораздо меньше, ибо в этом времени все прекрасно понимают, что в случае поражения ответит весь род — таковы здесь царствуют нравы, ссылают сразу всех, как случилось с теми же Романовыми и Годуновыми.
— У тебя в северской земле намного теплее, чем здесь. Так что растения эти вызревать будут хорошо, сам видишь, какая из них вкусная еда. Теперь неурожай не страшен будет — кукуруза и в кашу идет, как видишь, и в хлеб добавлять можно муку из зерен, а будылья на корм скоту пойдут. Как видишь, от всего будет польза. Только поливать ее надобно и высаживать правильно, но я тебе человечка дам, что урожай в этом году вырастил. Он весной поможет с посадкой, все разъяснит.
— Прикажу немедленно пашни под сию кукурузу готовить — слышал о ней раньше, но не думал, что так полезно. А что за цветок большой, на солнце похожий, у тебя в горшке стоит?
— Он так и называется — подсолнечник. Семечки, видишь у него, из них масло выжимать можно постное, лучше льняного — вот плошка, отведай чуток. Жарить на нем можно, светильники делать — правда, коптить будет. Но если квашенную капусту с лучком этим маслицем полить, то вкуснее намного станет. А вот эту восточную сладость попробуй — халва называется, причем моя супруга ее сама делала, я объяснил как.
Иван пододвинул маленькое блюдце, наполненное серыми комочками. Вчера сам попробовал и обалдел — вкус знакомый с детства. Князь недолго думая принялся за халву, и потихоньку уничтожил все содержимое. Покрутил головой, довольный как кот, сожравший сметану, произнес:
— Из чего сие сотворено — понял, что на меду, но вкусно.
— Семечки, из которых выжали масло, остаются — жмых. Добавили яичного белка, дробленого лесного ореха маленько и меда. Вот и все — и не говори, что невкусно. Теперь сам посуди — жмыха после отжима семечек на масло много остается, борти у тебя есть, орехов полно, куры сами яйца несут — сколько такой халвы ты в следующем году наделать можешь⁈ И в Москве продать с превеликим прибытком — вкусна и сладка, хотя меда в ней мало. А я прикажу на все царские пиры ее подавать! Как ты думаешь, многие постараются сие блюдо отведать?
— Да все, государь! Раз такое дело, то я, да мы…