И все против всех, ибо в лихолетье «личные» счеты можно просто сводить, не заморачиваясь законами или моралью!
— Эх, времена тяжкие грядут, а меня как щепку бросает, из одного времени в другое, с войны на войну, всюду междоусобица!
Иван растерся единственным полотенцем, хмыкнул — стирал его золой, оттого рушник приобрел серый оттенок. Мыло в здешнем времени имелось, не такое оно и сложное в изготовление — поташ, то есть зола, с любыми жирами, начиная от сала и коровьего масла. Но покупать денег нет, а стоит оно немало. Так что приходится к дедовским способам прибегать — дешево и сердито. Хорошо, что «Малой» к горе сбегал, мела принес — теперь есть чем зубы чистить, а то о стоматологии здесь не слышали, щербатые и беззубые ходят, и не чистят, жертвы кариеса.
— И что же мне делать, неприкаянному⁈
Вопрос завис в воздухе, ответа на него у Ивана пока не имелось. Но всей «чуйкой» ощущал, что с этих мест бежать осенью уже придется — «тушинские воры» Лавру осадят, всю округу разорять примутся. Войско большое, и все жрать хотят — так что взвоют крестьяне от голода. Те, кто в живых останутся. А базис войны расширятся будет, до Вологды дойдет, и дальше, втягивая все новые земли в войну.
— Банду свою, что ли сколотить?
Мысль показалась интересной, и вполне реальной, хотя раньше к криминалу Иван никакого отношения не имел. Но раз с волками жить, по-волчьи выть, то этот вариант показался ему привлекательным на фоне других. Он здесь «чужак» в самом прямом смысле, и не «князь», а натуральный самозванец, которому нет веры. Никто его всерьез не примет, прямой путь в подчинение боярину или воеводе, по правилу — а что прикажите делать. «Подручником» станет, не больше, слугою, и хорошо, что в холопы не определят.
— В войско податься, к царю Василию Шуйскому? Нет, не выйдет! Дворяне здесь конными воюют, с самого детства сабельками рубятся и с луков стреляют, а какой с меня кавалерист⁈ И стрелец никудышный, так как не говорю правильно. К наемникам пристать — та же ботва, помыкать будут. Так что свой отряд сколачивать нужно, дружину, бля!
Иван снял с куста высохшую футболку и трусы, надел, потрогал камуфляж пальцами — тот был сыроват еще, пару часов подождать нужно. Носки уханькал полностью — дыры начали расползаться. Вся надежда на Семена, что привезет холста на портянки, благо берцы у него крепкие, и еще пару лет точно послужат. А там хоть лапти с онучами надевай, как все мужичье. Лучше уж сапоги у кого-нибудь снять с ног, можно и с мертвеца, руководствуясь нехитрым житейским правилом — что в бою снято, то свято.