Иван двумя руками поднял пищаль, захваченную у разбойников (или повстанцев, как написали бы в советских учебниках) — весила она восемь килограммов, полпуда, больше чем полутораметровая «дура» с полупудовым весом, чуть ли не втрое тяжелее ружья.
«Детище» отечественной оборонки, захваченное трофеем у бандитов, а тем явно досталось оно от стрельцов, его ошарашило. Калибр как у башенного орудия БМП-2, солидный такой, и абсолютно бесполезный в бою, к тому же с отдачей, что плечо вынесет, раздробив косточки, если полный заряд пороха насыпать. Такое ощущение, что технологией не пахло — пищаль словно отковывали вокруг лома, «оборачивали», ствол внутри неровный, что говорило о том, что о сверлении тут даже не думали. А это скверно — калиберными пулями стрелять нельзя — разорвет к такой-то матери. Можно взять пулю меньше размером, обернуть ее в бумагу или ткань, дальность выстрела увеличится, но ненамного, а точность никакая будет. Со ста шагов во всадника с лошадью попасть можно, и то не с первого раза, но вот дальше стрелять проблематично, пуля недалеко улетит, и непонятно куда попадет. Это одно сводит на «нет» все преимущества огнестрельного оружия перед метательным, типа лука или арбалета. Единственное, где эти пищали хорошо использовать, так только исключительно в ближнем бою — пальнуть в упор вязаной картечью (опять, ее нужно изготовить, не палить ведь каменным дробом), и браться за бердыши или сабельки, пойти в рукопашную схватку. Ибо перезарядить такое «уродище» долго, вместо шомполов тут палки, на длинное древко бердыша цепляют вязками.
Но был совершенно иной пример, прямо противоположный. У разбойников отобрали два пистоля явно иноземной работы, уж больно качественно были изготовлены, с клеймами мастеров «забугорных». Стволы необычайно длинные, в десять и двенадцать дюймов, если округлить, и при этом приличного качества, учитывая здешние технологии. Стрелять из них пулями было возможно, но опять — требовалась проверка. А вот замки интересные — один колесцовый, где пружина взводилась с помощью «ключика», а второй ударного действия, с кремнем в «губках». Вот этот замок Иван и снял, тщательно изучив заморское «ноу-хау».
Нет, в сравнении с пищалью это был не шаг, рывок вперед, но даже то, что у него получилось после пары дней упорного труда, разительно отличалось по надежности. Вот потому собственный замок он поставил на пистоль, а заморский приспособил на пищаль. И теперь оный «агрегат», в облагороженном виде, с нововведениями в виде замка и простейшего прицела, показывал стрельцу, который внимательно изучал представленный образец. Не охал мужик, молчал, почесывая пальцами седоватую бороду, и слушая пространные объяснения.