Первого Лжедмитрия как раз и погубило то, что на службы старался не хаживать, летним днем как все православные, не спал, бодрствовал, окаянный и игрищам бесовским предавался. Да еще на католичке решил жениться — еретиков в Москву ввел, поставил пастухами над агнцами божьими. Да с таким перечнем еще удивительно, что почти целый год народного бунта не случилось — «царь де не настоящий!»
Но стоило выбраться за Москву, как тут же спали невидимые оковы. Теперь службы стоял не полностью, порой заменяя их молитвой дома — и накопившиеся дела стали решаться гораздо быстрее. Над душой не стояли патриарх с боярами, никому до него не стало дела — будто многопудовая ноша с плеч упала. Изводили пустяшными просьбами — а тут благодать, в ноги не падают, с мольбами не обращаются.
— Ох, как хорошо! Благодать!
Иван совершал конную прогулку по небольшому городку, с наслаждением вдыхая морозный воздух. В Москве было иначе — дым из многих тысяч печей оседал золою и сажей на узкие улочки, только что выпавший снег из белого тут же превращался в серый. Запах тот еще непередаваемый — неистребимое амбре от естественного «автотранспорта». Десятки тысяч лошадей любят жевать сено и овес, и навоза соответственно получается слишком много, а город в размерах хоть и большой, но не настолько, чтобы «аромата» в нем не ощущать. А вот на лето из столицы лучше убираться куда подальше — жить станет совершенно невозможно.
К тому же Первопрестольная сама по себе одна большая куча проблем — кругом деревянные дома, большие и малые, и все без противопожарных кирпичных перегородок. При ветре, стоит где-то любому строению загореться, полыхнет весь город, от дома к дому, от квартала к кварталу пал пойдет, пока весь град в сплошной костер не превратится. И люди будут гибнуть не сколько от пламени — дым всех душить начнет. И это опасность реальная, зримая и осязаемая, пожары каждый день случаются — их тушат всем миром сразу. Но то до поры и времени, когда полыхнет, пока люди не знают, но в том, что большой пожар будет, никто и не сомневается. Недаром поговорка в памяти народной поговорка осталась, весьма злободневная — «от копеечной свечи вся Москва сгорела!»
Скученность населения в мегаполисе — а как иначе назвать деревянный город с населением свыше ста тысяч человек — могла сыграть и более страшную штуку, стоит попасть под эпидемию. Тут повсеместно в ходу чума, оспа, корь и прочие пакости, от которых лечения нет, время антибиотиков и противовирусных препаратов с прививками еще не пришло.
Так что работы непочатый край, за что не возьмись, все нуждается в кардинальных улучшениях и преобразованиях. Потому вначале следует тщательно разработать программы с перечнем всех необходимых мероприятий, назначить «ответственных товарищей», чтобы знать с кого три шкуры содрать за неисполнение, и не испугаться, памятуя, что глаза бояться, а руки делают. А то чиновники в его 21-м веке переиначили эту поговорку в заповедь онаниста — у которых трудов множество, а деток нет совсем…