Как в поговорке — с миру по нитке, голому рубашка!
Мешочек тяжеловатый — на два рубля и семь алтын. Хотя продажа была оформлена на пять с половиной рублей. В сумасшедшую сумму обошелся покупателю совершенно бесполезный люрекс, иголки и ножницы. И что самое удивительное, на деньги выдали грамотку, где произвели оценку и прописью написали, за что и сколько заплачено. Так иголки ушли по алтыну с деньгой за каждую, а вот ножницы за два алтына с копейкой — совершенно непонятно почему махонькие иголки стоили столько же, как и ножницы. «Серебряный» люрекс купили за шестнадцать алтын с деньгою, а вот за «золотой» дали ровно пять рублей, а в клубках веса ровно по сто грамм.
А вот денег отдали «боярину Ивану Владимирову» намного меньше — три с лишним рубля «ушли» на покупку монастырского коня с седлом и уздечкой, а также холста, что пойдет на исподнее и портянки. Подписал сделку келарь Лавры старец Авраамий, и печать к грамотке прикрепил.
— Где-то я это имечко встречал, но кто он?
Припомнить не удалось, и Князев стал рассматривать закипевшую в деревеньке, прежде пустынной, деятельность. Народа теперь сильно прибавилось — прибыли на трех телегах, за которыми шла пузатая корова и блеяли три овцы — тех везли. А сопровождали, вернее конвоировали, две лохматые собачонки. Причем удивительно разумные — его даже не облаивали, держались на отдалении, поджав хвосты. Впрочем, себя также вели и люди — смотрели со страхом и кланялись чуть ли не в ноги. Оказалось, что сюда привезли жену Первуши с тремя девками от семи до пятнадцати лет, и мальчишкой лет пяти. А еще беременную невестку на сносях — конопатую и страшненькую жену Тимохи, с выпирающим как огурец животом. Привеском к ней шла годовалая девчонка — Иван даже не подозревал, что семейство у старшего сына старика столь большое. Впрочем, он не интересовался, хотя знал, что Семен жил бобылем, как и его младший сын.
— Хм, с келарем знаком выходит, — задумался Иван, и покачал головой. — Ох, как не прост старик и его младший сын с бегающими глазками. Ходили по дворам милостыню просить, а сами близких держали на посаде в Лавре⁈ И явно с ведома этого Авраамия!
Князев задумался, и то, что раньше казалась ему незначительным, стало принимать совсем иную окраску. По землям, причем принадлежащим монастырям, старик ходил с младшим сыном, а тот чуток грамотен и счет разумеет. Это очень напоминало работенку тайных фискалов и доносчиков — как говорится, контроль и учет — наше все!
— Уклонение от податей самое страшное преступление и в этом мире, раз место агентуре есть, которая смотрит за прибытком. Они ведь среди людей постоянно ходят, и многое могут вынюхать.