— Спасибо, — говорю тихо, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Это... очень много значит для меня.
— Я знаю, — он смотрит на меня с такой нежностью, что сердце пропускает удар. — Именно поэтому я и сделал это.
Мы стоим рядом, глядя на возрожденные поля, и я чувствую благодарность, тепло, может быть, даже проблеск надежды.
— Пойдем, — предлагает Самрат, осторожно касаясь моего локтя. — Я хочу показать тебе кое-что еще.
Мы идем между рядами молодых растений, и я замечаю, как Самрат здоровается с каждым работником, называя их по имени, спрашивая о семьях. Раньше он никогда не делал этого — был слишком занят, слишком важен, чтобы замечать простых людей.
— Ты изменился, — произношу я, наблюдая, как он шутит с пожилым мужчиной, склонившимся над рядом хлопка.
— В каком смысле? — спрашивает он, когда мы отходим дальше.
— Раньше ты бы не стал так разговаривать с работниками, — объясняю я. — Всегда был... отстраненным. Деловым.
Он задумывается, словно никогда не замечал этого.
— Наверное, ты права, — признает наконец. — Я всегда считал, что нужно держать дистанцию. Что это делает меня более эффективным руководителем. Но теперь...
— Теперь что? — подталкиваю его, когда он замолкает.
— Теперь я понимаю, что упускал многое, — его голос звучит задумчиво. — Настоящие связи с людьми. Простые человеческие отношения. Все то, что ты всегда умела ценить.
Этот разговор выбивает меня из колеи. Самрат никогда не был склонен к самоанализу, никогда не признавал своих ошибок или недостатков. А сейчас говорит о том, что изменился, что понял что-то важное. И я ему теперь верю..
Мы доходим до небольшого холма, с которого открывается вид на все поля. Здесь, в тени старого раскидистого дуба, кто-то установил скамейку — новую, крепкую, с резной спинкой.
— Помнишь, как мы приезжали сюда? — спрашивает Самрат, садясь на скамейку и приглашая меня сесть рядом. — Когда только начинали. Ты всегда говорила, что с этого места лучше всего видно, как растет наше будущее.
Я помню. Помню, как мы сидели здесь часами, планируя расширение полей, строительство фабрики, наше семейное будущее. Тогда все казалось простым и ясным, все мечты — достижимыми, если только трудиться достаточно усердно.
— Здесь не было скамейки, — замечаю я, осторожно садясь рядом с ним, но оставляя между нами достаточно пространства.
— Я подумал, что тебе будет удобнее, — он смотрит на свои руки. — Раньше мы сидели прямо на траве, но ты всегда жаловалась, что потом болит спина.
Эта маленькая деталь — то, что он запомнил такую незначительную мелочь, — почему-то трогает меня сильнее, чем все дорогие подарки и грандиозные жесты, которыми он пытался загладить свою вину в последние недели.