Угроза ясна и недвусмысленна.
Дрожь пробегает по позвоночнику, вызывая странное онемение в конечностях. Сжимаю и разжимаю пальцы, чтобы вернуть им чувствительность. В горле першит, словно я проглотила горсть песка.
Но странное дело – страха нет. Есть горечь, разочарование, боль от потери, но не страх. Двадцать семь лет я боялась его неодобрения, его гнева, его холодности.
Теперь же, когда самое страшное уже произошло, бояться нечего.
Рядом со стулом стоит вторая недопитая чашка утреннего кофе – черного, крепкого, без сахара, как любил Самрат.
Привычка, которую я переняла у него.
Отодвигаю чашку – с этого момента буду пить кофе по-своему. С молоком и сахаром, как всегда было в моем девичестве, еще до свадьбы.
– Мне жаль, что ты так думаешь, – произношу наконец, удивляясь спокойствию собственного голоса. Слегка поворачиваю голову, и лунный свет падает на лицо, даря странную прохладу. – Но я не использую твое имя. Никогда не использовала и не буду. Мой проект – это просто проект. Он нужен людям. Если твои партнеры решат помочь – хорошо. Если нет – я найду другие пути.
Мой спокойный тон явно сбивает его с толку. Может он ожидал слез, мольбы, может быть, даже истерики?
Но не этого тихого достоинства, не этой странной, новой уверенности.
– Ты... – начинает он, но осекается, не зная, что сказать.
В его замешательстве слышу отголосок прежнего Самрата – того, кто ценил мое мнение, кто восхищался моей внутренней силой, кто любил меня.
Или мне казалось, что любил.
– И еще кое-что, – добавляю очень спокойным тихим голосом, глядя на кольцо, лежащее на столе. Оно поблескивает в лунном свете, напоминая о прошлом, которое уже не вернуть. – Я не стремлюсь тебе навредить. Никогда не стремилась. Я просто живу дальше. Мне хочется думать, что ты тоже этого хочешь для меня.
В телефоне повисает тяжелое молчание. Секунды растягиваются в вечность. Слышу его дыхание – глубокое, с легкой хрипотцой, такое знакомое, что сердце сжимается от боли.
– Самрат? – наконец произношу, не выдержав тишины.
– Да, – его голос звучит странно, словно издалека. – Я...
Но договорить ему не удается. Снова слышу женский голос – на этот раз более настойчивый, почти требовательный. Самрат отвечает ей – слова неразборчивы, но тон резкий, раздраженный, приказной даже.
Отношения только начинаются, а уже первые трещины?
Мысль вызывает грустную усмешку.
Не моя забота.
Больше нет.
– Мне нужно идти, – неожиданно говорит он, и в его голосе слышится странное недовольство и досада. – Мы еще не закончили, Самайа, - бросает сквозь зубы.
И прежде чем я успеваю ответить, связь обрывается. Телефон гаснет в моей руке, оставляя меня с тяжелым грузом невысказанных слов и тупой, ноющей болью в груди.