Злость клокочет внутри, отдаваясь пульсацией в висках. Он только что покинул дом, который когда-то считал своим, но теперь ощущает себя в нем чужим.
– Привет, мам, – встревоженно здоровается. – Мама, ты как? – машины проносятся мимо, но он не обращает внимания. У него внутри кипела буря и он очень хочет поделиться негодованием с матерью.– Отец сам не свой, будто с цепи сорвался. Еще и накричал на меня, представляешь? Я больше не сунусь к нему, даже не убеждай меня разговаривать с ним. Хватит с меня!
Он делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но перед глазами все еще стоит недавняя сцена. Каждая деталь, каждое слово впечатались в память, как раскаленное клеймо…
Рустам зашел домой ранним утром. Ему нужно было забрать забытые грамоты для школы – дипломы с научных конференций и олимпиад, без которых не получится полноценно оформить портфолио для поступления. Он рассчитывал проскользнуть незаметно, взять документы и уйти, но на кухне уже собралась вся семья... вернее, то, что от нее осталось.
Отец сидел во главе стола, как всегда, в безупречном костюме, с идеально выбритым лицом. Даже в домашней обстановке он выглядел как президент крупной корпорации – каждая деталь продумана, каждый жест отточен. Его широкие плечи напряжены, на лице – маска сдержанности, но Рустам сразу почувствовал: что-то не так.
Рядом с отцом сидела она – Адиля. В шелковом халате цвета слоновой кости, с волосами, собранными в небрежный, но элегантный пучок. Ее смуглая кожа выглядела безупречно, она уже успела нанести макияж а тонкие пальцы изящно держали чашку с кофе. Женщина, разрушившая их семью. Женщина, занявшая место его матери.
Бабушка сидела напротив, прямая как стрела, несмотря на возраст. Ее глаза смотрели холодно, а губы были сжаты в тонкую линию.
– Доброе утро, – произнес Рустам, стараясь звучать нейтрально.
Его бабушка тут же оживилась:
– Рустамчик! – она улыбнулась, и эта улыбка была единственным теплым пятном в ледяной атмосфере кухни. – Садись, я сделаю тебе завтрак.
Рустам подошел, поцеловал бабушку в морщинистую щеку, кивнул отцу. Адилю он проигнорировал, сделав вид, что ее нет в комнате.
– Не нужно, я ненадолго, – ответил он. – Пришел за грамотами, они нужны в школе.
– Тебе надо поесть, – настаивала бабушка, уже поднимаясь со своего места. – Ты такой худой стал, живя отдельно.
– Оставь мальчика, мама, – холодно произнес Самрат, не отрывая взгляда от экономических новостей на планшете. – Он уже взрослый, сам решит.
Рустам заметил, как дернулся уголок рта отца – признак раздражения, который он помнил с детства. Что-то определенно произошло до его прихода.