В лифте сердце начинает колотиться все быстрее. Каждый этаж приближает меня к встрече с детьми. Я так скучала по ним. Так хотела обнять. И так боялась встречи.
Двери лифта открываются, и я выхожу в холл последнего этажа. Здесь всего две квартиры, и я помню, что у Карима та, что слева. Делаю несколько шагов к знакомой двери из темного дерева, поднимаю руку, чтобы постучать...
Дверь распахивается прежде, чем мои костяшки касаются дерева. На пороге стоит Рустам — высокий, худощавый, с растрепанными темными волосами и карими глазами. Мой младший сын, мой мальчик, мое сокровище.
— Мама! — выдыхает он, и в его глазах вспыхивает такая отчаянная радость, что у меня перехватывает дыхание.
Я не понимаю, как оказываюсь в его крепких объятиях, но вот он уже прижимает меня к себе — так сильно, что хрустят ребра. Он выше меня почти на голову, но все еще мой маленький мальчик, который всегда засыпал, положив голову мне на плечо.
— Рустам, дай маме хоть войти! — слышу звонкий голос Амины, и через мгновение меня вырывают из объятий сына, чтобы заключить в новые — более мягкие, но не менее крепкие.
Мои близняшки — обе сразу, как раньше, в детстве, когда они набрасывались на меня с двух сторон, едва я переступала порог дома, вернувшись с работы или из магазина.
— Девочки, — шепчу я, обнимая их обеих, вдыхая знакомый запах их волос — Амина все еще пользуется тем же шампунем с ароматом жасмина, а Джамиля — с запахом ванили.
Из глубины квартиры появляется Карим — мой старший, такой серьезный, такой взрослый. Он подходит медленнее, чем младшие, но в его глазах я вижу ту же радость, то же облегчение, как будто они все боялись, что я не приеду. Или что со мной что-то случилось.
— Мама, — говорит он, и в этом одном слове столько всего — любви, тоски, заботы. Он обнимает меня после сестер, и я чувствую, как напряжение последних часов начинает отпускать.
Они ведут меня в гостиную, наперебой рассказывая новости, задавая вопросы, не давая вставить ни слова. Это нормально — так всегда было в нашей семье, когда все собирались вместе.
Квартира Карима просторная и светлая, с высокими потолками и большими окнами. Минималистичный дизайн смягчен уютными деталями: подушки на диване, семейные фотографии на стенах (и почему-то меня пронзает мысль: есть ли среди них фото с Самратом?), букет свежих цветов на журнальном столике. Рустам садится в кресло, поджав под себя ногу — точно так же, как делал в детстве. Близняшки устроились на диване по обе стороны от меня, словно боясь отпустить. Карим встает у окна, подпирая плечом стену — он всегда так стоял, с самого подросткового возраста, когда хотел казаться расслабленным, хотя внутри был напряжен.