— Нечего рассказывать, — повторяет он, вылезая из машины.
Адиля следует за ним. Её туфли на высоких каблуках стучат по мощёной дорожке, ведущей к входу. Звук отдаётся в его голове болезненным эхом — Самайа тоже ходила на каблуках, но никогда стук ее каблуков не отдавались столь настойчивым набатом.
Стоп. Почему он постоянно возвращается мыслями к Самайе и постоянно сравнивает их?
Старая экономка Зухра встречает их в холле. Её морщинистое лицо, как всегда, непроницаемо, но Самрат замечает, как она бросает короткий взгляд на его разбитую губу, как незаметно поджимает губы при виде Адили. Зухра не приняла новую жену хозяина, хотя и выполняет все поручения безукоризненно.
— Ужин будет готов через полчаса, — говорит она, забирая пальто Самрата. — Как обычно?
— Да, спасибо, Зухра, — кивает он, направляясь к лестнице.
— Я не буду ужинать, — бросает Адиля, проходя мимо экономки. — У меня нет аппетита.
Самрат поднимается в свой кабинет — единственное место в доме, где он теперь чувствует себя комфортно. Массивный дубовый стол, кожаное кресло, стены, отделанные тёмным деревом — всё здесь осталось неизменным с тех времён, когда Самайа была хозяйкой дома.
Он подходит к бару, наливает себе янтарную жидкость в граненый стакан и залпом выпивает. Алкоголь обжигает горло, но не приносит ожидаемого облегчения. Мысли возвращаются к сцене в ресторане. К Самайе, к её изменившейся внешности, к её новой стрижке и цвету волос, делающим её моложе и... свободнее? Светлее? В ней появилось что-то новое, чего он раньше не замечал.
Самрат наливает себе ещё напитка и подходит к окну. За стеклом сгущаются сумерки, и в саду автоматически включаются фонари — система, которую сам когда-то установил. Самайа любила сидеть вечерами на террасе, наблюдая, как зажигаются эти огни.
Почему он постоянно возвращается мыслями к ней? Почему не может выбросить её из головы? У него теперь есть Адиля. Его первая любовь, судьба, предназначение.
Только вот сейчас, после этой встречи, всё кажется не таким, как он представлял. С тех пор как Адиля переехала к нему, в доме не прекращаются разговоры о переделках, переменах, новой мебели. То, что для него было идеальным — для неё "старомодное" и "устаревшее". И, что ещё хуже, — его дети отдалились. Перестали приходить, звонят только по необходимости.
Карим, его первенец, единственный, кто поддерживает постоянный контакт — и то в основном по делам бизнеса. Иногда он спрашивает, как дела у отца, но разговоры всегда поверхностные, без той теплоты, что была раньше.