— Отлично, — прошептала я. — Просто отлично. Теперь меня точно выгонят. И домика не будет, и ничего.

Другие девушки уже несли свои шедевры к судейскому столу. Брунхильда — румяный мясной пирог, от которого пахло луком и перцем. Элинор — изящное пирожное с золотыми лепестками. Миран — травяной настой с медовым оттенком. Авианна — белоснежное безе. Валерия — запечённое мясо в красном вине, которое выглядело как произведение искусства.

Я несла чёрное нечто на подносе. Хотела приготовить заново, а этот выкинуть, но время поджимало…

Судьи переглянулись. Кто-то хмыкнул. Валерия улыбнулась — открыто, злорадно.

— Что это? — спросил судья-гном.

— Пирог, — ответила я. — С яблоками. Я… отвлеклась.

— Он сгорел, — констатировал судья-дракон с довольным видом. — Дисквалификация по требованию…

— Не торопитесь, — сказал Клаус.

Он встал, подошёл к моему подносу, взял вилку. Отломил кусочек угля — да, именно угля — и отправил в рот.

Все замерли. Я видела, как напряглись его скулы. Как дрогнула рука. Как он заставил себя жевать, хотя, наверное, хотелось выплюнуть и вытереть язык.

Он жевал. Долго. Медленно. С выражением глубочайшего сосредоточения. Как дегустатор, который пробует редкое вино, а не горелую корку.

— Интересный вкус, — сказал он наконец. — Дымок, горчинка… и карамельные нотки. Необычно.

— Там нет карамели, — сказала я, чувствуя, как горят щёки. — Там вообще ничего нет, кроме угля и золы.

— Мне нравится.

Он отломил ещё кусок. И ещё. И ещё. Съел почти весь пирог — чёрный, страшный, несъедобный — под изумлёнными взглядами судей и претенденток. Я смотрела и не верила своим глазам. Зачем он это делает?

— Очень вкусно, — объявил он, вытирая губы салфеткой. — Оставляем.

Судьи и претендентки перешли в разговоры о их блюдах.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но он наклонился ко мне — так близко, что я почувствовала его запах.

— Это было ужасно, — прошептал он. — За такой пирог тебя нужно наказать. Не подставляй меня больше.

— Тогда зачем ты… вы…

Он отвернулся и ушёл, оставив меня стоять с подносом в руках, с открытым ртом и с бешено колотящимся сердцем.

После испытания я бродила по коридорам, пытаясь успокоиться. Что значит «наказать»? Опять смущает меня? Или это я такая извращенка, а он просто заставит драить его туфли?

Я свернула в боковую галерею, ведущую к западному крылу, и услышала голоса.

— Ты предала меня!

Миран. Её голос был полон ярости и боли. Она кричала, но как-то надрывно, срываясь на шёпот.

— Ты обещала так не делать! Клялась!

— Я не могла иначе, — ответила Брунхильда. Спокойно, но в её голосе слышалась усталость. Глубокая, как колодец.