Вообще хочется написать о многом, но сколько ни пытался, никак не могу избавиться от срамных и поганых слов, поэтому постараюсь вкратце. Мы геройски сражались с Засадой-Серебряником смертным боем и побили всю его свору позорных волков, но, как ни старались, нам не удалось нанести ему серьёзных увечий. Даже когда я, ваш покорный слуга, сломал его волшебную «бум-палку» и отважно нахаркал ему прямо в его бесовское рыло, он и тут не устыдился и не сдался, хотя любой другой бы на его месте уже давно сыграл ретираду. Более того, этот зоофил-рецидивист бесчестно бросил меня в кусты неизвестным и подлым приёмом, отчего я некоторое время находился в бессознательном состоянии, а когда очнулся, был уверен, что оказался в раю, ибо надо мной склонилась прелестная белокурая дева, всем своим видом и прелестями напоминавшая ангела. Но не такого ангела, коих во множестве малюют иконописцы, а сексуального, с большими сиськами и крепкой жоп... Ой. Простите великодушно за сии неподобающие слова, но в тот момент других я не ведал, ибо мой разум пребывал в плену страсти и похоти. Сей ангел женского пола представился мне как спасённая мною фея Присцилла из местной аристократии и за своё спасение обещала себя мне в жёны, угрожая богатым приданым и сись... Да что ты будешь делать! «Господи, дай мне смиренного духа Твоего, дабы не потерял я Твою благодать и не стал бы рыдать о ней, как рыдал Адам о рае и Боге».
Ф-ух, отпустило. Так о чём я?
Сия дева ангельской красоты поцеловала меня, и я, потеряв последний рассудок, пошёл за ней, словно собачонка на привязи. Пребывая в сладком бреду, я ознакомился с жилищем, куда она меня переместила, с её сестрой, тоже вроде как спасённой от Засады, но уже моим товарищем, что поначалу меня нисколечко не смущало, и так мне было хорошо в её обществе, так приятно, что, каюсь, я забыл про свой долг и ваши мудрые наставления. И так могло продолжаться вечно, ибо, поскольку я был безнадёжно отравлен любовным ядом, то от меня не было совершенно никакого толка, и если бы не Денис, я бы так и пребывал в сладком томлении и радости. Но мой товарищ и не думал обо мне забывать. Едва только появившись на пороге ванного зала, где я намывал свои чресла, будучи в греховном предвкушении опорочить все доступные и недоступные места своей хозяйки, он тут же усовестил меня и на многое, что называется, открыл мне глаза.
Когда же до меня дошло, в какую обитель греха и блуда мы попали, то я готов был в отчаянии рвать на себе волосы и молить всех заступников об избавлении и спасении, но никто не приходил к нам на выручку, и если бы не мои обширные знания в области мексиканских и латиноамериканских сериалов, то, положа руку на сердце, нас бы прикончили ещё тогда, на ознакомительном застолье, эти две древние бестии в образе бесстыжих красавиц.