Но как же хорошо сложилось, что эти беспородные самки собаки, притворяющиеся богинями, имеют точно такую же ушную слабость, как и иные представительницы женского пола. Ведь верно говорят, что женщины любят ушами, и эти оказались не исключением. Они жаждали новшеств и развлечений, и вот я, с верным другом своим, от страха заснувшим прямо во время застолья, развлекал их до мозолей на языке. Там же, на этом банкете, нас уведомили о скорой женитьбе, где наша явка была обязательна, потому как эти бестии якобы блюли законы и сомнительную чистоту нравов, но несколько позднее, когда мы обзавелись сообщником в лице вампирского приспешника караката и вышли на связь с Засадой-Серебряником, удалось выяснить, что эти две особы, Присцилла и сестра её Наина, не только чародейки и прелюбодейки, но ещё и страдают многомужеством, а это, извините, статья. Эм. Не помню какая, но это чистая полиандрия в особо крупном размере. И вообще, я к ним в гарем не нанимался Шахерезадой подрабатывать. А как ни крути, получалось, что нас хотели на себе женить в составе группы лиц, обесчестить, да ещё и на людях, ибо свадьба, по словам наших похитительниц, должна была быть красивой и громкой, после чего умертвить в течение года. Да-да. Нам в любом случае оставалось жить всего год, ибо эти благородные мадамы меняют своих мужей чаще, чем платья. Вот потому-то мы и решили, пребывая в отчаянии, сожрать... Пардон... Употребить волчьего пастыря в сыром или жареном виде исключительно в благородных целях собственного спасения.
Да шучу я. Шучу. Вся наша бравада кончилась, едва мы только переступили порог его узилища, ибо мерзопакостный и могучий разбойник Засада-Серебряник тут же принялся перед нами лебезить и заискивать. И такой мы испытали заграничный испанский стыд, что тут же на месте его и помиловали. Ну а как не помиловать? Ведь он же плакал и ходил под себя, словно дитя малое, увидавшее в темноте бабайку. А на словах-то поначалу как храбрился, вы, мол, все гвардейцы кардинала, а я Д'Артаньян. А оказалось... Оказалось, что пока он в цепях, то он совершенно ничего не может. А цепи на нём непростые, из потустороннего металла, который в наших землях нипочём не сыскать. Сердобольный друг мой принялся было ту цепь пилить, но сколько бы он её ни пилил напильником, она не поддавалась. Вернее сказать, пилить-то он её мог, но места распила тут же зарастали, и цепь снова становилась целёхонькой. Засада же поведал нам, что сие бесполезно. Цепи не разорвать и не перепилить. Только открыть ключом, но те ключи одна из сестёр носит на своих грудях, а какая из них, он не знает.