Однако все наши ухищрения и стремления висели на волоске, потому как наш сообщник каракат облазил все комнаты и закоулки, но так ничего и не нашёл. И эта ситуация нас здорово напрягала. Приближался день свадьбы, вот-вот должны были вернуться сестрички и обрадовать нас, а кроме того, должна была приехать их многочисленная родня. Засада очень много рассказал нам про всю эту кодлу. По его словам, родственники Присциллы и Наины все как один редкостные колдуны и христопродавцы, а уж их аппетиты под стать невестам, а потому им лучше не попадаться на глаза до срока. А по уму, так, по крайней мере он говорил, срок выходил на момент торжественной церемонии. Нас должны были обручить в большом зале, но не в том, в котором мы пировали, а в другом, для массовых приёмов. А вообще, таких залов должна быть целая дюжина, поскольку и свадеб будут играть разом двенадцать... Или двадцать четыре? Тут даже сам волчий пастырь запутался, но в одном он был точно уверен: бухать и гулять гости будут целый месяц, потому как сёстры обожают свадебные наряды и замужество. Удручало также, что, кроме основных тел, мы не нашли никаких намёков на других женихов. Правда, Засада несколько обнадёжил нас, сообщив, что женихи, скорее всего, изолированы друг от друга и что холмы это позволяют, но тогда получалось, что и гигантские тела сестёр могли находиться совершенно в другом месте. Но тут снова нам помог его величество случай. Вернее, лень-матушка. Мой гениальный на всё тело, окромя головы, товарищ Денис вечером, накануне дня возвращения сестёр, решил сократить себе дорогу до личных покоев, где собирался немного отдохнуть и поплакать в подушку. И решил он сократить её при помощи всё того же хлопанья в ладоши, наколдовав себе дверь из темницы Засады прямиком к себе в комнату. Я, как только это увидел, что у него получилось, едва не пришиб его на радостях, но вовремя спохватился и только зааплодировал. Деня, как обычно, не подвёл. Вернее, подвёл, но не как обычно, а в этот раз в хорошую сторону.

Убедившись в действенности его метода, мы незамедлительно приступили к новым экспериментам. Вы не поверите, Фёдор Михайлович, но эти дуры действительно проявили дремучую недальновидность, позволив нам творить с пространством на их территории всякое. Ну, они же не знали, что мы сойдёмся с Засадой, и хотя у того не было возможности кудесничать, но не зря же его величали Серебряником. Он при помощи одной только серебряной монеты смог дать о себе весть и переговариваться с нами на расстоянии. И цепи ему в этом совершенно не мешали. Вот мы и решили обработать других женихов и принудить их к сотрудничеству. Но, к сожалению, первые же женихи, которых мы встретили, не поверили нам и, раскритиковав наши доводы, попытались нанести нам травмы, несовместимые с жизнью. В результате нам пришлось им кое-чего сломать. Простите уж великодушно за эти подробности, но мы торопились. Сломали им по мизинцу, вот и всё. Тут ведь как, кто не с нами, того, ну вы поняли — по законам военного времени: за уши и об стенку. И надо же: после этого они нам сразу поверили, тем более что, в отличие от нас, их не наделили волшебными способностями хлопать в ладоши. От них же мы узнали, что о своей участи женихи прекрасно осведомлены. Знали, что жить им всего год, но зато они планировали прожить этот год припеваючи и ни в чём не нуждаясь. Мы даже немного погуляли по их жилищу, которое было копией нашего холма, за исключением некоторых мелочей. Например, в тамошней темнице не было Засады-Серебряника, а возле здоровенного камня и цепей валялась горстка костей, почерневших от времени. Мы передали женихам серебряную монету для связи и предложили вместо позорной смерти все богатства, которые они смогут унести на себе, и свободу. А взамен от них требовалось только одно — полностью нам содействовать. Сначала они, конечно, не захотели, но мы были очень убедительны и агрессивны, и потому они согласились. Далее мы провернули ту же самую операцию ещё четыре раза. И поскольку времени у нас было не особенно много, мы начинали новые знакомства именно с переломов. Хрусть. Здраствуйте. Хрусть. Добрый вечер. Не будете нас слушаться — мы вам ноги переломаем. Нет, ну а что мы должны были поделать? Каждому местному крестьянину-жениху объяснять, что мы не черти, а пришли их спасти? И только когда наша революционная ячейка закончила своё формирование и перестала кричать от боли, мы решили пощупать тела наших жён, как говорится, за мягкое...