— Пожалуй, вы правы, Леонид Исакович, — несколько помедлив, признался он. — Я так привык быть всем нужным, что не замечал главного. Меня тут ничего не держит, кроме, конечно же, власти нашего хозяина. Но так ли уж вы уверены, что ваша затея обернётся победой?
Учёный явно обрадовался.
— Вы меня снова недооцениваете, молодой человек. Я понимаю ваши переживания по поводу вероятного пространственно-временного парадокса, но его не будет. Вернее, конечно, будет, но его влияние никак не скажется на нашем мире. Мы их и так наделали достаточно, пока читали книжку и отправляли в неё каракатов, но когда вы отправили в книгу стеклянные ножи и мир не рухнул, вы догадываетесь, о чём я? Мы существуем и вполне себе здравствуем — это ли не доказательство того, что с рукописью вполне себе можно взаимодействовать. Более того, мёртвый бог вынужден тратить свои силы на то, чтобы мир не утратил стабильность, а это нам, как вы, наверное, понимаете, на руку. Парней нужно изолировать от него. Чем его сон будет слабее, тем лучше для них. Они получили от папочки вполне достаточно, а остальное к ним придёт с опытом, да и, если честно, на что им нужен такой потенциал? Богов свергать? Параллельные миры захватывать? Поверьте мне — он собирался сделать из них убийц на коротком поводке, ибо такую силу применяют исключительно во зло, а не ради созидания. Он себе смену готовит, это же ясно как день, так не лучше ли будет, если такие монстры будут служить Офиру? Тем более что у них уже имеется необходимый жизненный опыт.
Электронщик в знак примирения шутливо поднял вверх обе руки и поспешно произнёс:
— Хорошо-хорошо, я понял. Сдаюсь. Вы меня убедили. Кажется, вы хотели, чтобы я что-то отнёс наверх? Вот эту штуковину. Хотелось бы получить от вас более точные инструкции, а то сами знаете, чем рискуем.
А сам подумал:
«Мели, Емеля, — твоя неделя. Отдам её Достоевскому, а тот пусть сам решает дальше, что делать».
— Сначала пожмите мне руку в знак своего согласия поддержать меня, — попросил учёный.
Парню очень не хотелось скреплять договор рукопожатием. Хоть он и не обладал сверхъестественным чутьём на опасность, но в тот момент почувствовал некую угрозу. Костомаров не владел колдовством и не мог связать его словом, однако его опыт и знания могли подсказать иной способ решить проблему предательства. И потому, прежде чем пожать протянутую руку, электронщик старательно в неё вгляделся. Не блеснёт ли игла, не испачкана ли чем деревянная ладонь или пальцы. Товарищ Костомаров много знал о проклятьях, с ним нужно было держать ухо востро. Лишь убедившись, что деревянная рука куклы чистая, он осторожно пожал её.