И только он было расслабился, только задремал, как статуя взяла вдруг и заговорила. Дети Выродка оцепенели, а феи взвились в воздух и закружили по залу. Снова эта чуткая молодуха.
— Почему ты не защитила меня? Почему встала на её сторону? Ведь ты же знаешь, что она неправа, — плаксиво спрашивала она.
И ей тут же ответила другая статуя.
— Прекращай обижаться. Да, она неправа. Но и ты будь снисходительна, гордость — единственное, что у неё осталось.
Денис тихонько отполз в сторону от статуи, но та, похоже, не замечала его. И вообще, кажется, это было переговорное устройство.
— Плевать мне на её гордость! Создав Гидру, она потеряла последние остатки своего ветхого разума. Только и знает, что попрекать нас в любви к мужчинам. А в этом нет ничего плохого, я люблю мужчин. Сильных, красивых, да и ты любишь и хочешь новых детей.
— Ой, не напоминай, — вздохнул второй голос. — Так, знаешь ли, хочется простого женского счастья. Но сейчас нам лучше помалкивать в тряпочку, а не визжать во весь голос о том, чего мы хотим. Терпение, сестра, прояви терпение.
— Так и знала! Ты стареешь. Ты начинаешь говорить как она.
— А у тебя шило в одном месте. Спи лучше, а чтобы тебе лучше спалось, я расскажу тебе один секретик.
Добрыня страдальчески закатил глаза. Вот и отдохнули. Он засемафорил остальным, чтобы вставали на ноги, а потом погрозил феям кулаком, в котором был зажат их драгоценный червяк, и они сразу поняли — спустились к людям и, окружив их, повели в глубь здания. Стоило только отойти подальше от тех двух горгулий, как они тут же замолчали, зато заговорили другие. И так по всему Пантеону. Дети Выродка угрюмо пыхтели, но спрятаться от голосов не было никакой возможности. Они словно преследовали их, обсуждая какие-то свои загадочные дела, и это было невыносимо. Хотелось закричать, хотелось заплакать, а уж после, когда пошли по длинному и узкому коридору, где эти горгульи по обеим сторонам стояли рядком и их было неисчислимое множество, Денис чуть было не выцарапал себе глаза, так ему стало плохо. Эти чёртовы бабы, кем бы они ни были, знали толк в мозгоклюйстве. Чем-то они напоминали ему его комендантшу в общежитии, где он жил, та была тоже болтлива до невозможности, и по слухам оба её мужа покончили с собой, не выдержав прелестей семейного быта.
— Я интересовалась её работой ещё на самой ранней стадии, уж поверь, — рассказывала опытная и зрелая молодухе. — Общий замысел был понятен ещё загодя, а уж когда она предоставила Владыкам финальный вариант и Гидра сожрала нескольких из них безвозвратно, вместе с мировыми пузырями...