— Да как же... — кукла растерянно опустилась на стул, и рука сама потянулась к стакану.
Где-то далеко внизу Афоня хмурился над своим последним рисунком и перебирал фломастеры в поисках подходящего. У него не хватало нужного зелёного оттенка. Снова не хватало, хотя именно зелёных фломастеров было целых три, но они его не устраивали. Эти фигуры, выступающие из фиолетового тумана, должны быть более блестящими, может, стоит покрыть их прозрачным лаком?
Он поискал на столе, но лака не было. Заглянул под стол. Обошёл всю палату в поисках, а затем, по-прежнему пребывая в глубокой задумчивости, вышел в коридор, и только там до него дошло, сколько же он всего нарисовал. Рисунки были повсюду. На стенах, на потолке и даже на полу. Афоня засмеялся. Он пошёл вперёд, вглядываясь в каждый из них, пока не дошёл до лифта, где рядом с кнопками увидел ещё один. Там были изображены Валера и Денис, сидящие на дереве и подглядывающие за девушками, вздумавшими искупаться ночью голышом при свете большой и жёлтой луны. Этот рисунок ему очень нравился, помнится, ещё недавно он потратил на него целый день, старательно прорисовывая каждую из купальщиц. И так жаль, что Леонид Исакович плевался, недовольный грубым натурализмом и излишним количеством вторичных половых признаков у некоторых из них. Что значит — не бывает таких девушек? Рогатые же бывают, полосатые бывают, волосатые, хвостатые, а у этой, например, всё вместе и ещё глаза по всему телу. И никакие это не фантазии, ведь он сам видел, как вернувшиеся после долгих странствий по миру Валера и Денис пообещали колдуну Роже, что по обычаю всех детей Выродка вступят в законный брак с девицами из своего племени. Ну а куда деваться, если обычай такой. Против воли предков не попрёшь, но зато им разрешили выбрать самим, а не какую назначат. Вот они и подглядывали.
Да если присмотреться, там далеко не все были страшилы. Вот эта, например, с четырьмя титьками.
Афоня машинально ткнул пальцем в рисунок, но промазал и попал по кнопке. Двери закрылись, и лифт стал опускаться вниз. Самобытного художника это нисколечко не встревожило. Мыслями он пребывал возле дерева, где таились Валера и Денис, причём он знал — у обоих была хорошая оптика. У Валеры — самодельный бинокль, а у Дениса — подзорная труба, подарок самого китайского императора Айсиньгёро. Так что жён они выбирали себе на совесть и выглядывали, что им надо, в подробностях. Правда, как складывалось дело дальше и засылали ли они сватов, этого Афоня не видел.
Озадаченный дальнейшей судьбой спящих, он сорвал собственное творение и старательно вгляделся в него, пытаясь понять, что же дальше — за туманной неразборчивой пеленой, скрывающей их дальнейшие приключения.