Совместными усилиями они затащили свёрток в дом, где пенсионер показал электронщику маленький лифт, спрятанный в платяном шкафу.
— Специально, чтобы технику зря не гонять, — объяснил он.
— Так тут что, два лифта? — спросил Афоня.
— Десяток. В доме два, а остальные на улице.
— Солидно, — с уважением в голосе признал электронщик, но тут его внимание привлекла книга, лежавшая на столе. — Это ведь, если не ошибаюсь, Неписаная рукопись.
Фёдор Михайлович посмотрел на него с интересом.
— Шаришь?
— Нет, — покачал головой Афоня. — И трогать не хочу. Я смотрел на кассетах лекции профессора Костомарова и несколько экспериментов с подобной книгой. Да это и не книга вовсе, а мини-портал. Костомаров говорил, будто бы рукописи невозможно уничтожить, а сами они появились в одно время с книгами мёртвых. Он придумал для них специальный аппарат-фиксатор, потому как манипуляции с этими артефактами создают пространственно-временные парадоксы, а ещё важно, кто её читает, а ещё её вроде бы закрывать нельзя.
— Костомаров Леонид Исакович? — обрадовался Достоевский. — А он когда сдох?
— Лет пять назад, а зачем вы...
Пенсионер хлопнул его по плечу и велел подключать ноутбук. Электронщик попытался было протестовать, показывая на книгу, мол, а нельзя ли её убрать куда подальше, а то боязно, но все его протесты оказались обращены к пустому пространству. Достоевский испарился. Афоня покрутился на первом этаже и, не найдя хозяина, пошёл растягивать провода.
Фёдор Михайлович обнаружился спустя полчаса на заднем дворе, куда электронщик заглянул в поисках сортира. Увидав, чем занят хозяин дома, Афоня испуганно перекрестился и едва не позабыл, зачем шёл. Пенсионер из подручных средств и всякого мусора собирал магическое построение, а парень прекрасно знал, что такую процедуру должны выполнять несколько человек с пятым уровнем допуска и с опытом работы не менее десяти лет в присутствии не менее одного наблюдателя с опытом оперативной работы не более пяти лет, с группой допуска не меньше шестой, плюс ко всему, на всё время работ должен был быть соответствующий наряд-допуск, подписанный самим директором Восьмого отдела. А ещё все эти камешки, стекляшки, косточки и палочки должны быть сертифицированы и пройти проверку в специальной комиссии.
— Ебанёт? — осторожно поинтересовался он, наблюдая за работой Достоевского.
— Не должно, — рассеянно отвечал тот. — Я же профессионал, а ты, салага, лучше сейчас иди куда собирался, а то потом оконфузишься.
— А разве...
— Заткнись, — посоветовал ему Фёдор Михайлович, занятый составлением хитрого рисунка из маленьких камешков-голышей. — Что у тебя с оборудованием?