— Вы говорите сущую ложь, — скучным голосом отозвался лысый. — Согласно официальным данным, ваше хранилище КБ-НН-ДК-ФР № 150-04 уничтожено, следовательно...
— А ты это хранилищу скажи, — перебил его Достоевский. — Давай рискни, пошевели щупальцами.
Лысый занервничал. Снова открыл книгу и, опустив в неё нос, принялся лихорадочно перелистывать страницы. Афоня приподнял голову и посмотрел на Достоевского с надеждой в глазах, а тот ему в ответ подмигнул и продолжил:
— Спецхрана по документам нет, а он есть. Меня по документам нет, а я есть, Афанасий Поляков — умер по документам, а этот юноша, который мне на штаны сморкается, — это совершенно другой человек.
— Я буду жаловаться, — предупредил лысый и спрятал книжку.
— Хорошо, — пожал плечами Фёдор Михайлович, — но на кого? У тебя нет наших настоящих имён и фамилий, значит, ты должен жаловаться на мёртвых, согласно инструкций. Более того, где-то минут через пять...
Пенсионер сверился со своими наручными часами.
— ...тебя начнёт ломать, потому как ты выбиваешься из своего расписания, но мы никуда не торопимся. Мы подождём.
И в качестве дополнительного аргумента он принялся демонстративно насвистывать. Лысый занервничал ещё сильнее и даже погрозил счётами, но на призывателя это не произвело никакого впечатления. Более того, пенсионер помог встать на ноги электронщику, после чего, обняв его за плечо, принялся рассказывать на ухо анекдот. Анекдот был длинный, с подробностями, а парень всё время переспрашивал, и, наблюдая за этими двумя, лысый начал потихоньку краснеть от злости.
— Вы! Как вы смеете?!! У меня работа! Меня души ждут!
— Ну так и мы ждём. Хотя... Нам торопиться некуда. До утра будем ждать, до следующего, — пообещал Достоевский.
— Это возмутительно! Я не имею права передавать души сторонним и третьим лицам! Я никогда не пойду...
— Вот и правильно. Сиди здесь, с нами. Пусть от тебя там отдохнут, на том свете. А мы тебе песенку споём, — согласно кивал пенсионер. — Ну или душу выдай и вали обратно. Я из неё маяк сделаю. Всё одно он временный, сам должен понимать, а после выполненной работы его душа всё равно вернётся к тебе. Хотя, чё я перед тобой распинаюсь? Выбирай песню. «Чёрный ворон» — хочешь? Или вот хорошая есть — «Я сошла с ума». Мы её тебе сейчас на пару споём.
Но демон Талер не желал так просто сдаваться. Гордо уселся по-турецки и начал что-то считать на своих счётах, только костяшки щёлкали.
— Ерунда, — прокомментировал Достоевский и тоже уселся на траву. — Мы тут пока в карты поиграем, покурим, коньячку попьём. Солнышко сядет, тут-то он и взвоет, как козодой.