— Нет.
— О. Ваше счастье. Нет дурнее и коварнее этих обиженных на весь мир диких сук, но пока я здесь, они вас не тронут. Лучше уж вам уйти вместе с ватагой.
— С чего это вдруг? Мы же не той крови? — Валера хотел сказать иначе, но решил не озвучивать слово «гибрид», во избежание недопонимания.
Засада засмеялся. Потянулся к туше и одним махом вырвал из неё приличный кусок. Волки вокруг него сразу оживились и стали облизываться. Волчий пастырь понюхал мясо и, оставшись доволен, начал рвать его своими острыми зубами. А зубы у него были жуткие, кривые, и, кажется, там совершенно не было резцов. Валера тут же сделал вид, что ему страшно, и метко уронил детскую игрушку прямо в костёр. Засада покосился на полетевшие из огня искры.
— Плохой у тебя оберег, — проворчал он. — Ничего не чую. А насчёт крови — напраслину на себя взводишь. От тебя святым духом за версту несёт, но по крови ты не святой. То на то и выходит — вкусил ты, юнец, божественной плоти, а значит, нет тебе дороги назад. Прокляты вы отныне и до самого скончания, ну а после кончины не видать вам царствия Небесного. Так зачем тогда совсем умирать? Идите в ватагу, и мы научим вас жить долго и счастливо.
Услышав про божественную плоть, Валера нахмурился и припомнил бутерброды с ушами. Блядь! Это же надо было так бессовестно нажраться, а этот ещё и подстрекает, сука лохматая. Ладно хоть про шишки ничего не сказал, и на том спасибо. Впрочем, если эти уши позволяют залечивать раны, так, собственно, почему бы и не попользовать такую гомеопатию. Вон у него и шрамы все затянулись, которыми щедро наградили его в остроге, а некоторые из шрамов оставил ему теперь уже безухий Глузд. Так неужели эти издевательства не стоят его ушей? Съел? Ну и ладно — съел! В колбасе порой и не то попадается, и ничего, живём как-то. Будем считать, уши съедены в качестве компенсации за причинённый физический и моральный ущерб. Но не этому волчаре позорному его в людоедстве попрекать. Не бывать этому!
— Я тебя услышал. Мы тщательно обдумаем ваше предложение и свяжемся с вами в самое ближайшее время, — нахально заявил он. — А сейчас, не смею задерживать. Забирайте лосика и гудбай. А нам спать пора.
— Чегось? — удивлённо поднял голову вверх Засада. — Здесь решайте. Вы теперича в моей власти. Либо к нам, либо я своих деток вашим мясом попотчую. Таков ваш удел. Нам, знаешь ли, новые барсуки не надобны.
— А ну тогда ладно. Сейчас решим, — закивал Валера и, поднявшись на ноги, взмахнул рукой.
— Деня! Поднимай флажки!
Волчий пастырь настороженно завозился. Стая ожила, и волки бросились туда, где, как им показалось, мелькнула человеческая тень, но, добежав до натянутой верёвки с привязанными к ней красными тряпками, они притормозили, а затем принялись чихать.