Но прагматичный разум бухгалтера продолжал вести свой безжалостный отсчет. В моей сумке, лежавшей на стуле в гостиной, тикали часы Маркуса. Моя дочь Софи сейчас была в галерее Селин, а сам Маркус должен был прилететь в Париж уже завтра. Мое время на этом тихом острове стремительно истекало [4].
Резкий, металлический скрежет ключей в замке входной двери заставил меня мгновенно выпрямить спину. Оцепенение покоя спало с меня, как сухая шелуха.
Дверь открылась, впуская в лофт прохладный уличный сквозняк и запах мокрого асфальта. На пороге стояла Анна.
Ей было двенадцать. Высокая, не по годам статная девочка с отцовскими карими глазами и копной темных, слегка растрепанных волос, перехваченных цветной резинкой. На ней было простое темно-синее школьное пальто, за плечами висел тяжелый рюкзак, а её тонкие пальцы были испачканы следами желтой гуаши и угольной пыли — верный признак того, что она только что вернулась с занятий по рисованию.
Анна остановилась в прихожей, стягивая рюкзак с плеч. Она замерла, почувствовав незнакомый аромат выпечки, и её взгляд мгновенно сфокусировался на мне. В её детских глазах промелькнула быстрая, защитная настороженность — та самая, которая появляется у детей, переживших уход матери. Она защищала своего отца от любых посторонних женщин.
— Анна, привет, дорогая, — Крис быстро поднялся из-за стола, подошел к дочери и помог ей снять тяжелый рюкзак. Он поцеловал её в макушку. — Как прошли занятия?
— Хорошо. Мы рисовали перспективу Сены, — тихо ответила девочка на мягком французском, продолжая изучать меня взглядом.
— Познакомься, это Элен, — Крис деликатно приобнял дочь за плечи, увлекая её на кухню. — Она приехала из Вены и испекла для нас настоящий абрикосовый тарт. Твой любимый.
Я поднялась со своего места, стараясь держаться спокойно и естественно. Я слишком хорошо знала, как общаться с творческими детьми — моя Софи росла точно так же, с вечными пятнами краски на джинсах и настороженным отношением к взрослым авторитетам.
— Привет, Анна, — я улыбнулась, не делая попыток приблизиться или нарушить её пространство. — Твой папа сказал, что ты рисуешь. Я приготовила этот пирог, чтобы отблагодарить его за помощь, но, кажется, без тебя мы бы не справились с его поеданием. Садись к нам.
Анна помедлила секунду, переводя взгляд с меня на отца, а затем на золотистый пирог на столе. Запах свежей выпечки оказался лучшим дипломатическим мостом.
— Здравствуйте, — тихо ответила она, проходя к столу. Она села на соседний стул, аккуратно сложив руки на коленях. Из-под рукавов её джемпера все еще виднелись следы краски.