— Ваш партнер? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко, с вежливым, чуть отстраненным интересом гостьи.

Софи у вешалки замерла. Она медленно повернулась к нам, её глаза были широко распахнуты, а губы слегка приоткрыты в немом, застывшем ужасе.

— Да, — Селин грустно улыбнулась, глядя на свои идеальные ногти с неброским французским маникюром. — Марк — пилот, капитан дальних рейсов. Он невероятно благородный, сильный человек, который всю жизнь жертвовал собственным счастьем ради других. Мы вместе уже три года. Он купил здесь, в Париже, прекрасную квартиру, которую мы обустраивали с такой любовью… Но мы не можем жить вместе открыто.

— Почему? — спросила я, и мой голос показался мне чужим, словно доносившимся из глубокого колодца.

— Из-за его бывшей жены, — Селин тихо вздохнула, и в её голосе послышалось искреннее, глубокое сочувствие. — Марк официально разведен на бумаге уже несколько лет. Но его бывшая супруга… она тяжело больна. Психическое расстройство на фоне тяжелого климакса. Марк — слишком ответственный мужчина, чтобы просто выбросить её на улицу. Он вынужден продолжать делить с ней их венскую квартиру, изображать видимость брака перед соседями и родственниками, чтобы не спровоцировать у неё очередной тяжелый приступ. Они живут как абсолютно чужие люди, как соседи по коммуналке. Марк отдал ей всё управление бюджетом, все счета, лишь бы она была спокойна и не устраивала сцен. Представляете, какая это трагедия для мужчины? Жить на два города, отдавать все силы нелюбимой, больной женщине в Вене и прилетать в Париж всего на пару дней, чтобы глотнуть настоящего воздуха рядом со мной.

Я слушала её, и каждый звук её мягкого, певучего французского языка вонзался в мой мозг, как тонкая хирургическая игла.

Тяжело больна. Психическое расстройство. Живут как чужие люди ради её спокойствия.

Маркус создал безупречную, шедевральную легенду. Он превратил меня, здоровую, работающую женщину, главного бухгалтера крупной фирмы, в сумасшедшую калеку, которую он милостиво содержит из жалости. Он продал Селин образ благородного мученика, несущего свой тяжелый крест, чтобы оправдать свои частые отлучки и нежелание разрывать брак официально. Это было гениально. И невероятно цинично.

Я медленно повернула голову в сторону Софи.

Моя дочь стояла неподвижно, её лицо было белым, как стены галереи Селин. Но настоящий кошмар для неё начался в следующую секунду.

Селин ласково посмотрела на Софи и мягко улыбнулась ей.

— И самое главное — Марк делает всё это ради детей, — тихо продолжила Селин, переводя взгляд на меня. — У него есть дочь Софи. Чудесная девочка. Марк боготворит её. Он так боялся, что развод и болезнь матери разрушат её психику, что скрывал наши отношения годами. Он даже… знаете, Марк — человек невероятного сердца. Наша Софи здесь, в галерее, — она ведь дочь его лучшего друга-пилота, который трагически погиб в авиакатастрофе много лет назад. Марк взял над ней опеку, помогает оплачивать учебу в Сорбонне и устроил её ко мне на стажировку, чтобы она была под присмотром. Он заботится обо всех, кроме самого себя.