Постепенно я начинаю понимать его ответ по поводу срока моего пребывания здесь. «Сколько понадобится», – сказал он. То есть – сколько понадобится на то, чтобы он разрешил эти конфликты у себя в голове.
И, как мне кажется, главная палка в колесе его прогресса – мой отказ умолять его меня отпустить. Хотя отказ – это не совсем то слово. Скорее незаинтересованность.
К своему глубокому удивлению, осознаю, что мне здесь нравится.
Нравятся чистый воздух и тишина. Нравится смотреть на мириады звезд по ночам. Простые ритуалы типа приемов пищи, мытья, отхода ко сну. И то, как По раз в несколько дней стучится клювом в наше окно, чтобы получить угощение. Я даже не против, когда Мал оставляет меня одну на несколько часов или даже дней, чтобы уехать в город. Я обнаружила, что мне нравится одиноко гулять в лесу, пока солнце греет мое лицо, морозный воздух щиплет за щеки, а компанию мне составляет только приятный хруст замерзших еловых иголок. Мне нравится дом, который они с братом построили собственными руками.
А прежде всего мне нравится, что у меня есть время подумать. Раньше я этим особо не занималась. В подлинном смысле – нет. Вместо этого училась, работала и проводила все свое время перед экраном, чтобы отвлечься. Притупить свои чувства.
Некоторые люди едят, когда им грустно. Или пьют, или занимаются сексом с незнакомцами. А я справлялась с душевной болью с помощью строгой диеты из соцсетей и видеоигр, притворяясь, что ее не существует.
Теперь это кажется таким очевидным. Мне было одиноко. В городе с почти миллионом жителей я всегда чувствовала себя одинокой. Но здесь, на краю света, в компании лишь черного ворона и убийцы, одинокой почему-то почувствовать себя сложно.
Я чувствую себя в безопасности. Чувствую удовлетворение. А в некоторые дни я чувствую, что эта пуля – лучшее, что случилось со мной в жизни.
* * *
– Я уеду на сутки.
Отрываю взгляд от омлета. Мал сидит напротив меня за столом, уставившись в свою тарелку, и гоняет вилкой еду.
– На сутки?
Он кивает.
– Уезжаю сразу после завтрака.
– Ладно.
Малек поднимает на меня глаза. В утреннем свете они невероятны. Их бледный цвет напоминает редкий изумруд.
– Как твои боли?
Улыбаюсь ему в ответ. Каждое утро он спрашивает одно и то же.
– Почти прошли. Если не пытаться ничего поднять.
Его брови хмуро смыкаются.
– Зачем тебе что-то поднимать? Можно попросить меня.
Услышав эту реплику, улыбаюсь еще шире.
– Мне нужны нагрузки.
Его взгляд из хмурого становится суровым.
– Нет, не нужны. Ты можешь травмироваться.
Некоторое время удерживаю его взгляд, а потом мягко отвечаю: