С утра у моей детки будет ныть между ног.
– Все хорошо? – бормочу одними губами, уткнувшись ей в волосы.
Нат тихо и довольно посмеивается в ответ. Положив голову мне на грудь, она прижимается ко мне крепче, и я всем телом ощущаю ее теплую голую кожу.
– Ты же знаешь, что да. Думаю, мои крики в Сиэтле слышали.
Слегка запрокидываю ее голову и нежно целую в губы. В приглушенном свете комнаты вижу мягкое сияние ее глаз, полных преданности, и в очередной раз поражаюсь нашей любви. Такой плохой человек, как я, не заслужил такой удачи.
– Ужин был потрясающий.
– Спасибо. Рада, что тебе понравилось.
– Понравилось? Я четыре раз брал добавку твоей лазаньи. Чуть тарелку не вылизал.
– Только вместо этого вылизал меня, – шепчет она.
При воспоминании, как мощно она подо мной кончила, мой член напрягается. Я рычу:
–Чертовски точно подмечено. И ты былагромкой .
Ее смех звучит так мило, что мой хер становится еще тверже. Переворачиваю ее на спину, прижимаюсь к ней грудью и снова целую, на этот раз более жадно.
Когда я отстраняюсь, чтобы вдохнуть, она все еще смеется.
– Милый, дай мне выдохнуть, ладно? У меня за последний час и так три оргазма было.
– Только три? – недовольно спрашиваю я.
Нат смеется еще сильнее. Но останавливается, когда на прикроватной тумбочке начинает звонить телефон.
– Женщина, – сурово обращаюсь я к ней. – Что я говорил тебе по поводу телефона рядом с кроватью?
– Что-то командирское, я не обратила внимания.
– Выключай.
– Дай я просто быстренько проверю, кто это. Это может быть Слоан.
– Этого я и боюсь.
Она пихает меня в грудь. Я не двигаюсь. Телефон продолжает звонить.
– А что, если мы договоримся, что я последний раз оставляю телефон в спальне?
– Мы уже договаривались. Но ты очень вовремя об этом забыла.
– А. Понятно.
Она поднимает взгляд, закусывает губу и с немой мольбой смотрит на меня своими огромными бараньими глазами.
–Нет , детка. Не смотри на меня так.
– Пожалуйста?
Ой, к черту!
Ей прекрасно известно, что я не могу устоять перед этим сладким, нежным голосом и этим сладким, нежным взглядом. Не знаю, зачем вообще пытаюсь. С тяжелым вздохом слезаю с нее, перекатываюсь на спину и уставляюсь в потолок.
– Спасибо, милый.
Она наклоняется надо мной и клюет в щеку, прежде чем ответить на звонок.
– Алло?
Затем надолго замолкает и слушает. А потом выпаливает:
– О Господи! Нет! Слоан, мне так жаль.
Это Слоан. Ну конечно же, это она. И я уже понял, что о чем бы она ни рассказывала, это гигантская жопа, разбираться с которой придется мне. Нужно было выбросить этот чертов телефон из окна, когда была такая возможность.